— Что ты сказал? — Джестер выглядел искренне удивленным и озадаченным, словно он не мог поверить, что у меня было что сказать, тем более что это было не совсем лестным. Я пожал плечами.

— Я могу одолеть тебя, — сказал я. — Поверь.

— Докажи это, мешок с кровью, — сказал Джестер.

Глориана рассмеялась и помахала рукой. — Мальчики, мальчики, для этого предостаточно времени. Сегодня, вы просто… спаррингуетесь. — Она повернулась к Василию. — У меня есть дела. Но я полагаю, что моя работа пока здесь окончена.

— Да, — согласился он. — Пока. Возвращайся скорей, красавица. Мне понадобится твоя помощь со стариком. Он становится немного… нетерпеливым.

Я смотрел, как она уходит, все еще чувствуя ту легкую взбудораженность от ее присутствия, то соблазнительное волнение… и это не прошло, когда я посмотрел на Джестера и сказал, — Пошли, Клыкастый Мальчик.

И это было началом.

Боль, да, ее было много, но казалось, что чем больше времени я проводил на ринге, сталкиваясь лицом к лицу со всем тем, что я когда-либо ненавидел на таком примитивном уровне, боль имела все меньшее и меньшее значение. Что имело значение — это выпустить моего внутреннего монстра, которого я морил голодом почти год.

Я приехал в Морганвилль, чтобы одолевать вампиров.

И Василий, и Глориана предоставляли мне возможность сделать именно это.

И о, Боже, я любил это.

По дороге к «Встрече», Клер написала Шейну — просто короткое сообщение, чтобы сказать, что она любила его. Ответ не пришел сразу, но прожужжал к тому времени, когда она была недалеко от «Встречи».

Сообщение Шейна гласило «Буду дома поздно. Люблю тебя» Она по-прежнему улыбалась и чувствовала себя практически совершенно счастливой, когда она открыла входную дверь кафе и услышала звон колокольчика, объявляющего о ее прибытии. В это время суток, оно было полно студентов, собравшихся вокруг столов, книг и компьютеров. Группы учащихся, в основном.

Она заметила Глориану сразу, потому что она была за традиционным вампирским столиком, в глубокой тени в задней части комнаты… и она была в окружении других вампиров.

Все мужчины. Должно быть, их там было пять или шесть за столом, большее скопление, чем она где-либо видела, кроме Площади Основателя — на вид старые и молодые, все с одинаковым выражением пристального интереса на их лицах. Все смотрели на Глориану, которая удобно устроилась, поджав одну ногу под себя, потягивая что бы то ни было из своей обычной белой кружки, улыбаясь и разговаривая. Она действительно была красива, и, в отличие от множества красивых вампиров, она казалась приятной. Милой, почти. У Клер были все основания думать, что это было не так, потому что Ева ощутила мгновенную неприязнь к ней, но все же.

Было невозможно сопротивляться ее очарованию.

Доказательством служило то, что одним из сидящих за столом парней был Оливер, все еще одетый в длинный фартук с логотипом «Встречи». Он смотрел на Глори с небольшой, потрясенной улыбкой на губах, словно он не мог поверить, что она была здесь, перед ним.

Он огляделся и увидел стоящую там Клер, и улыбка исчезла. Он встал и подошел к ней.

— Что? — спросил он. Теплота, которую он проявлял к Глори, исчезла в мгновение ока.

— Ой, простите, что беспокою вас, но могу я заказать мокко? — Она выигрывала время, потому что, глядя на ситуацию перед ней, Клер честно не могла понять, каким образом ей подобраться достаточно близко, чтобы поговорить с Глорианой, не говоря уже о завоевании ее доверия, или осторожном расспросе ее о Бишопе. Не была ли это работа Оливера, так или иначе?

Но, может быть, Мирнин не доверял Оливеру в ситуации с Глори.