— Так может, отправитесь в медпункт? — прищурилась старуха. — Сычёв, проводите его сиятельство князя.

— Нет, спасибо, мне уже лучше, — произнёс Семён.

— Тогда занимайте свои места, и не мешайте вести урок, — не терпящим возражений тоном ответила географичка.

Они прошли к партам, Кувалда скользнул взглядом по цесаревичу и его дружкам, которые о чём-то тихо совещались. Наверняка строили очередные коварные планы. Кирилл Романов на мгновение встретился взглядом с Кувалдой, и тот прочёл в его глазах смятение и страх. Но не тот страх, который был у Семёна, а страх перед неизвестностью, когда не знаешь, чего ещё можно ожидать. Будто цесаревич вдруг осознал, что разбудил смертельно опасного зверя, который теперь будет идти по его следу, пока всё не закончится чьей-нибудь смертью. А именно такой страх обычно побуждает людей к опрометчивым действиям, Кувалда знал это наверняка.

Романов запросто может подослать убийц, если сочтёт нужным. Может задействовать любые рычаги влияния, спецслужбы, армию, многочисленных друзей. Но всё равно в Империи оставался как минимум один человек, который был сильнее и влиятельнее, чем наследник. Сам Государь. И Кувалда намеревался выйти на него, чтобы точно остаться победителем в этом противостоянии.

Глава 30

Оставшиеся уроки пролетели как одно мгновение. Впереди гимназистов ждал целый день безделья и отдыха, долгожданный выходной, и настроение у всех, кроме цесаревича, было приподнятое. Классы опустели, ученики, задорно смеясь, расходились по коридорам. Многие бурно обсуждали планы на вечер, кто-то собирался уехать на все выходные к родителям, кто-то собирался усиленно готовиться к экзаменам, которые маячили на горизонте, с каждым днём приближаясь, словно грозовая туча.

Кувалда особых планов не строил. Слишком много неучтённых факторов вертелось вокруг. Он неспешно добрался до комнаты, краем уха слушая болтовню Семёна, достал из тумбочки авоську с деньгами, которая осталась в целости и сохранности. Князь, увидев эту авоську, выпучил глаза и потерял дар речи.

— А… Э… Это… — проблеял он.

— У Румянцева выиграл, — пояснил Кувалда, роясь в авоське.

Несколько пачек он бросил обратно в тумбочку, а остальное переложил в портфель. Школьник с портфелем на улице никого не удивит. А вот авоська, полная денег, неизбежно привлечёт нежелательное внимание.

— А… Как… Что… — хлопая ресницами, протянул Семён, но Краснослав дружески хлопнул его по плечу, и князь тут умолк.

— Не переживай, честно заработаны. Можешь взять, сколько нужно, — разрешил капитан.

Но князь к деньгам не притронулся, даже несмотря на то, что род Своловых был беден и тихо угасал.

Кувалда взял портфель и вышел, даже не надев пальто. Приближающееся лето вступало в свои права, и даже в Петрограде, известном своенравной погодой, наступили тёплые деньки.

И едва Краснослав вышел за ворота Гимназии, как почувствовал на себе хищные взгляды сразу десятка извозчиков, чьи пролётки и дилижансы стояли вдоль тротуара. Застоявшиеся лошади фыркали и ржали, нетерпеливо стуча копытами по мостовой.

— Вашбродь, давай прокачу! Ваше благородие, до центру? Хучь до Москвы, с ветерком! — наперебой зазывали мужички.

Похоже, Гришка проговорился кому-то про богатого студента и сто рублей за одну поездку, и теперь все петроградские извозчики рассчитывали хорошенько заработать возле Императорской Гимназии. Самого Гришки нигде не было видно. Либо его оттеснили подальше, либо он уже где-то катался.

Кувалда мазнул взглядом по подозрительным пропитым рожам местных таксистов, по замученным усталым лошадкам. Никакого желания ехать с ними не возникало и в помине.