Какое-то время спустя Федор Михайлович, с довольной улыбкой и брызгами крови на суровом лице, стоял в одном из заброшенных зданий вблизи того самого бесполезного Подземелья, которое на деле оказалось ключевой частью, как он сам думал, замечательного плана.

Железняков только что самолично прикончил нескольких родовых Искателей Черновых на глазах Олега Викторовича. Самого же Олега он пока решил пленить — эту «карту» можно будет разыграть позже, а пока — самое время вступить в бой, ведь к оставшимся Искателям рода Черновых уже присоединилась подмога. Один из приближенных Железнякова сообщил ему о том, что в числе атакующих все дети Ивана Викторовича. О лучшей новости Федор Михайлович не мог и мечтать!

Железняков выпрыгивает в окно четвертого этажа. Своим массивным крепким телом Искателя, он выбивает не только тяжелую раму вместе со стеклом, но и часть кирпичей с облицовкой. Падая вниз по параболе, он молниеносно материализует духовные секиры.

Замахивается, в его глазах все вокруг будто бы замирает, метает! Сначала левую — секира попадает точно в Искателя с посохом, который засел на крыше и сражался на стороне Черновых. Затем правую — она закручивается в воздухе и несется не самым очевидным образом. В итоге легко рассекает одного из Искателей на две части.

После того, как Железняков приземляется, проломив пальцами одной руки асфальт, чтобы сохранить равновесие, он вытягивает свободную руку вверх и ловит окровавленную духовную секиру, которая с удовольствием возвращается к своему владельцу.

Федор Михайлович махом подрывается с места, материализует вторую секиру и кидается в самое пекло боя. Сегодня он решителен, как никогда прежде, и сделает все, чтобы убить детишек Чернова-старшего.

* * *

Железняков, разделавшись с несколькими нашими людьми, злобно скалится и рычит. Его классическая прическа растрепана, бакенбарды взъерошены, а лицо с массивной нижней челюстью и кривым носом забрызгано каплями крови.

— Где Олег⁈ — злобно кричит Гена.

Железняков на это лишь ухмыляется. Он перехватывает духовные секиры и бежит в нашу сторону, лишь набирая скорость. С каждым шагом асфальт под его ногами разрушается сильнее, а пыль позади поднимается выше.

— Говори, сволочь! — орет Максим.

Старшие братья легко обгоняют нас с Анной. Сперва на верзилу Железнякова кидается Максим. Он держит двуручный духовный меч и с прыжка, проводя по широкой дуге, обрушивает его на Железнякова. Тот легко принимает удар на две секиры, а после под его мощными надбровными дугами виднеется блеск разума — коварства. Он будто бы в одно мгновение ускоряется и становится раз в десять сильнее.

В итоге Максим не успевает толком приземлиться, как секиры обрушиваются на него с невероятной силой, сверкая белым размытым пятном.

Последнее, что я успеваю увидеть перед ударом и хлопком с копнами искр — это то, как Максим выставляет меч в блоке. Железняков сносит брата секирами, все равно, что огромный носорог.

Максим молниеносно срывается с места, летит метров десять и врезается спиной в многоэтажный дом — пыль и осколки выстреливают клубами из той дыры, которую он пробивает своим мощным телом.

Геннадий, мощно ускорившись в прыжке, буквально сверкает размазанным мазком по воздуху. Он выстреливает в Железнякова коварным уколом духовной рапиры со стороны. Озлобленный громила разворачивается с грацией балерины и вот уже обе его секиры встречаются с клинком брата — феноменальный блок!

Духовная рапира Гены застревает между двух огромных, тяжелых и острых кусков духовной стали. Он изо всех сил пытается ее вытянуть, но не успевает. Железняков проделывает странные движения и вот он уже падает плечами назад, в этот же миг выстреливает обеими ногами в брата, отчего тот отлетает назад и приземляется куда-то в груды строительного мусора.