— Нужно действовать слаженно, — говорю Анне, — иначе он нас прикончит.

— Да, — она едва заметно кивает.

Бежим с «Танцующей с мечами», сосредоточенно смотрим на Железнякова и готовимся атаковать сразу с двух сторон. Не знаю, как сестра, но я еще успеваю подумать о нерадивости наших старших братьев. Два идиота — неужели, правда, не хватило мозгов напасть одновременно?

И только сейчас я вдруг осознаю, что те яркие вспышки с хлопками — это были не удары оружия об оружие, а сработавшие защитные артефакты. Уму непостижимо!

Анна выкручивает умопомрачительные восьмерки ятаганами. Я держу духовный молот наготове. Использовать даже экстраординарное оружие не вижу смысла — секиры рассекут его, как плавленый сыр.

Наконец сестра налетает на Железнякова сверху, как дикая орлица. Она тоже действует так быстро, что ее черты лица и тела просто размазываются в хаотичное пятно. Я лишь слышу звон стали, стоны и крики, а еще Железняков рычит, будто ему засыпали в глотку камней.

Атакую сам. Духовный молот заряжен магической энергией так, что удар гарантированно убил бы слабого Искателя. Он со звоном врезается в острую секиру, мощные вибрации бегут от рук и по всему телу. Ноги едва не отрываются от земли, а Железняков даже не дрогнул.

Вдруг девушка-вихрь — торнадо клинков! — которую родные зовут Анна, замедляется и после мощнейших ударов Железнякова, что вызывают срабатывание защитных артефактов, улетает куда-то в сторону дома.

Лишь в последний момент перед очередной собственной атакой вижу, как сестра хватается за выбитое окно на третьем этаже и повисает на одной руке. Она окровавлена и быстро дышит, волосы взъерошены, а броня не совсем цела.

Броня и кожа Железнякова изрезаны так, будто бы он побывал на конвейере для промышленной нарезки мяса. Выдержал сотни ударов острых лезвий и остался жив. Да у него даже на носу красуется глубокий болезненный разрез. Как раз из него брызгают капли крови маленькими сверкающими шариками. Впрочем, верзилу вовсе не останавливают раны!

Он несется на меня, как бронированный имперский поезд. Только чудом я умудряюсь защищаться от парных секир с помощью щита и молота. На самом деле, все же не чудом, ведь у моего спасения другое название — защитные артефакты.

Именно поэтому практически каждый удар Железнякова по мне сопровождается яркой вспышкой или хлопком. Дело дрянь! На мне их не бесконечное множество, а всего лишь… Даже не знаю, сколько осталось.

Наконец братья и Анна возвращаются в бой. Они бегут к нам с разных сторон. При этом «Танцующая с мечами», что-то выкрикивает Гене и Максиму, активно жестикулируя руками. Это я все вижу боковым зрением, пока мы с Железняковым кружимся в смертельном танце клинков и молота. Разумеется, смертельно для меня. А ведь я и представить прежде не мог, что бывают Искатели НАСТОЛЬКО сильнее помолодевшего Двинина, который порой просто подавлял только своим присутствием.

Железняков вдруг нервно скалится. Раны на нем быстро затягиваются, он уже почти дожимает меня, но вынужденно мотает головой из стороны в сторону. Конечно! Мои сестра и братья вот-вот будут здесь. Внезапно спереди что-то сверкает размазанным черным мазком. Лишь когда дыхание выбивает из груди, а органы встряхиваются так, что их едва не разрывает, я понимаю, что получил ногой в грудь.

Несколько секунд, и я под фанфары из активирующихся каждый миг защитных артефактов пробиваю спиной стену. Кирпичи и строительный мусор вперемешку с осколками бетона едва ли смягчают удар.

Едва дыша, с большим трудом встаю на шатающиеся ноги. Осматриваюсь и понимаю, что оказался в том самом просторном спортзале, где мы с братьями и сестрой уже были. Разве что в этот раз здесь совсем нет гвардейцев, что своих, что чужих…

Точно! Нет гвардейцев, а значит, можно использовать големов.