Опасения, что людоеды все как один откажутся, гордо встанут и плюнут в мою сторону, мол, стреляй, гад, я отмел сразу. В хорошем отряде предатели не появляются. Но вот вероятность возникновения сомнений перед первым ударом не исключал. Все-таки на это нужна определенная решимость. Одно дело убивать маленьких мальчиков, которые не могут тебе ответить. И совсем другое — атаковать, глядя в глаза.

Однако, я был не особо силен в психологии людоедов. Кин первый поднял нож и рывком оказался возле Тени.

— Гнида! — прорычал он, одновременно вгоняя лезвие по самую рукоять в грудь нашего пособника.

Тень лишь удивленно открыл рот, не готовый к такому повороту событий. Ну, собственно, я на него и не ставил.

Жалко ли мне было этого пацана? Нет. У него был выбор, когда он попал в Город. И этот недоумок решил примкнуть к, на его взгляд, более сильной группе. Совесть не терзала, что они будут есть человеческое мяско. Ведь он должен был понимать, что когда-нибудь кроме новичков его товарищи обратят внимание на соседей-одиночек. А если не понимал, то просто дурак. Таких вообще никогда жалеть не стоит.

К примеру, я был больше, чем уверен, что никто из моей группы по доброй воле не стал бы людоедом. Даже Гром-баба скорее сдохла бы с голоду, чем начала харчить себе подобных. А убить беззащитного десятилетнего пацана, чтобы набить брюхо… Шипы на моем теле встали дыбом, будто волосы.

Кин резко вытащил нож и сделал два шага назад, глядя, как его бывшие товарищи, чуть ли не отталкивая друг друга, бросились за единственным доступным им оружием. И тут же, как и он, подались в сторону, на безопасное для себя расстояние. Тень между тем медленно умирал, пытаясь зажать рану рукой. Получалось хреново. Довольно скоро все его руки стали измазаны кровью, а под ним на асфальте расползлась бордовая лужа. От этого вида и от предвкушения скорой встречи с собачками, я почувствовал легкое возбуждение. Хорошо хоть не сексуальное.

Вот теперь людоеды не торопились, понимая, что каждое резкое движение может стать последним. А нам что, жалко? Кровь из Тени вытекает, потихоньку привлекая внимание псов-мутантов. Скоро они будут здесь. И каннибалам уже придется сражаться не друг с другом, а с порождениями Города. А это не беззащитных людей мочить. Думаю, закончится все кишками, разорванными телами и опять же, кровью.

Внезапно Кость медленно сошел с места и решительным шагами направился к Клону. Намерения лидера были ясны, как божий день. Поэтому Клон, несмотря на свою неказистость, решил действовать первым.

Он стал отступать, несколько раз отмахнувшись от напирающего людоеда, и весьма успешно. Вместе с рубахой исполосовал и грудь своего бывшего начальника. Но Кость и не подумал обратить на это ни малейшего внимания. Кровь постепенно заливала его грудь, но людоед с упорством трактора пер вперед. Вот только смотрел он явно не на свою жертву. И чем дальше он продвигался, тем больше это становилось ясно.

— Алиса, тут у нас Гипно жульничает, — громко сказал я.

Моей валькирии не надо было повторять два раза. Чай, не прапорщик. Она и так будто сроднилась с «Сайгой» держа ближайшего людоеда в прицеле. А после моего замечания за пару секунд нашла нужного негодяя и спустила курок.

Алиса наверное единственная, кто не рефлексировала по поводу убийств. Не знаю, это ее так отец натаскал или у нее какая-то врожденная психопатия? Я склонялся ко второму варианту.

Крик боли Гипно походил на рев свиньи, которую режут. Не успел я об этом подумать, как мысли резко стали материальны. Потому что Кость в несколько гигантских прыжков подскочил к хитрецу, который решил таскать каштаны из огня чужими руками, и стал с маниакальной методичностью наносить удары тем самым хлебным ножом.

Кость увлекся, даже слишком.