Она долго стояла как парализованная, не зная уже, на какую плиту наступать.

— Мы колеблемся? — послышался издалека насмешливый голос Дакомона. — Такой хитрости ты не ожидала? Однако это вполне в духе Анахотепа, он еще и не на такое способен. Соображаешь? Все плиты помечены разными духами… Только исключительный нос сможет отыскать правильный путь. Ну и как, будешь еще зазнаваться?

От возмущения Ануна допустила ошибку. Едва она поставила ногу на плиту, как за ее спиной послышался глухой стук. Она обернулась… Слишком поздно! Торфяные стены уже пришли в движение. Проход, по которому она собралась идти, исчез. Там, где мгновением раньше был проем, оказался тупик. Коридор сомкнулся со всех сторон, вынудив ее идти вперед. Потеряв самообладание, она кляла себя за оплошность. Запах собственного пота окутал ее, лишив возможности уловить что-либо еще. Она уже не знала, что должна искать; нужный аромат стерся из ее памяти. Она запаниковала, тычась в разные стороны и всякий раз унюхивая не то, что нужно, а стены двигались, поворачивались с глухим ворчанием. Она видела, как у нее на глазах менялись коридоры, исчезали проходы, углы образовывались там, где только что были прямые линии. Казалось, лабиринт обезумел. При каждом неверном шаге направление его менялось, и Ануна, поворачиваясь во все стороны, постоянно утыкалась в стену. Она искала выход, который все время перемещался, стремилась следовать по надежной, как ей казалось, прямой, но и та вдруг изгибалась, пропадала. Она бросилась к щели уже исчезающего прохода, но ее чуть было не раздавили сдвигающиеся стены. Вся подземная механика, сделанная из подручных материалов, сильно шумела и поднимала облака пыли. Коридоры наполнялись желтоватым туманом от трения перегородок. Ануна, ничего не видя в этой пыли, отчаянно барахталась в ней, кашляя и чихая.

Тут-то она и допустила самую грубую ошибку, и пол разверзся у нее под ногами. Она закричала, но западня уже поглотила ее. Она упала в темную конусообразную яму; выбраться из нее не было никакой надежды. Едва она пришла в чувство, как ее окутала вонь гниющего мяса.

Ануна не смела пошевелиться. Над головой ее стало совсем тихо. Стены прекратили свою безумную пляску. Лабиринт обрел покой, но очертания его полностью изменились.

Ануна задыхалась. Пытаясь встать, она коснулась рукой женской груди. По ее осклизлой коже поняла, что перед ней труп. Ее похоронили вместе с мертвой… Бедняжка лежала здесь уже не меньше недели. Запах гнили был ужасным. И хотя Ануна привыкла к любым трупам, это соседство оказалось для нее невыносимым. Ее вырвало.

Снаружи до нее донесся голос Дакомона, пробившийся сквозь пыль, расстояние до дна ловушки и толщину люка.

— Где ты? — бросил архитектор. — Ты уже в царстве теней? В таком случае ты, возможно, находишься в компании одной из предыдущих девушек. Правда, все они были способными, но, признаюсь, им было далеко до тебя. Когда я понял, что им никогда не удастся поймать «неуловимый аромат», то отнесся к ним снисходительно. Я посчитал более гуманным запустить их в лабиринт, а не отдать нелюдям Нетуба Ашры. В ямах они умерли от жажды, но их крики были еле слышны на поверхности. Грабители очень хотели спасти их, чтобы поступить с ними так, как подсказывает твое воображение, но не рискнули войти в лабиринт. Малышки продержались три или четыре дня. Но они были глупы… Чем больше кричишь, тем больше глотаешь пыль… и тем больше хочется пить.