Ануна промолчала. Спокойствие уже вернулось к ней. Она насмотрелась трупов в Доме бальзамирования и смогла преодолеть отвращение. Вот только вонь по-настоящему мучила ее.

— Потерпи немного, — насмешливо успокоил ее Дакомон. — Ты полностью перевернула структуру лабиринта, и мне потребуется время, чтобы найти тебя. К счастью, мне знакомы все особенности этой системы. И как только я поднимусь повыше, чтобы узнать, в каком она сейчас состоянии, то смогу прийти к тебе на помощь. Хорошо еще, что здесь нет потолка: ведь если бы ты оказалась в настоящей могиле, я бы не смог найти тебя, потому что у меня больше нет обоняния.

Ануна закрыла глаза и подальше отодвинулась от зловонного трупа. Она с некоторой тревогой спрашивала себя: а способен ли будет Дакомон вытащить ее из ямы? А если он, сам изуродованный, заблудится и попадет в другую западню? Кто будет их искать? Никто, конечно, так как ни один из бандитов не решится полезть в капкан.

«Лишь бы он не ошибся!» — молила она, сжимая кулачки.

Дакомон потратил на ее поиски немало времени. С ним был Ути, несший кипу планов с изображением различных конфигураций, образуемых подвижными стенами, и новых расположений ловушек для каждой из них.

— Нужно было считать плиты, — сказал он, наклонившись над люком. — Это очень важно. Как я тебе уже говорил, мы ничего не смогли бы поделать, имей мы гранитный потолок над головой; тогда бы я не сумел определить, какое положение выбрал колесный механизм, находящийся под полом.

Ути неохотно сбросил в яму веревочную лестницу, по которой Ануна выбралась наверх. Поднявшись, девушка внимательно себя осмотрела, так как здорово поцарапалась при падении.

— А почему бы не остановить систему колес и противовесов? — задала она вопрос. — Мне кажется, что достаточно сдвинуть одну плиту и проникнуть туда… Ведь этот механизм должен занимать целый подземный зал. А когда система остановится, стены перестанут двигаться…

Дакомон покачал головой.

— Очень разумно, — с иронией произнес он. — Теоретически сделать это можно, но для большей безопасности я запустил туда аспидов. Тысячи ядовитых змей, пожирающих друг друга и плодящихся в темноте, надежно охраняют внутреннее устройство. Надо быть сумасшедшим, чтобы потревожить их, а сделавший это обречен на смерть. Между прочим, подняв одну из входных плит, мы рискуем выпустить на волю всех этих гадов и заполнить ими гробницу.

Ануну передернуло от отвращения.

— Нет, — вынес приговор архитектор. — Есть только один способ ограбить гробницу Анахотепа — тот, к которому я пытался тебя подготовить. Надеюсь, сегодняшняя неудача послужит тебе уроком и завтра ты будешь внимательнее.

Возвращались очень медленно, осторожно, делая шаг за шагом. Первым шел Дакомон, тщательно отсчитывая плиты и часто сверяясь с планом. Ануна полагала, что раньше ночи они не выйдут. Она смертельно устала, а нос ее, забитый запахом мертвечины, ничего другого уже не чувствовал.

Когда они, наконец, вышли из лабиринта, Дакомон жестко взял ее за руку и привлек к себе.

— Запомни раз и навсегда, что сегодня еще были цветочки, — строго и с угрозой произнес он. — Анахотеп использует запах в сто раз тоньше. Тебе нужно быть очень внимательной. Если ты завтра провалишься в другую яму, я на целый день оставлю тебя в компании с догнивающей идиоткой. Понятно?

Всю ночь Ануне снилось, что она бежит по лабиринту, никак не находя выход, а за стеной раздается жесткий смех Дакомона.

В последующие дни ей удавалось успешнее преодолевать лабиринт. Она, наконец, сумела найти путь в смеси запахов и определить плиты, приводящие стены в движение. У грабителей вошло в привычку присутствовать на этих занятиях, и, чтобы удобнее было следить за ее передвижениями, они взбирались на полуразрушенную стену старого форта, где рассаживались, словно зрители на скамьях амфитеатра.