— Надо организовать поиски, — решительно заявил верховный жрец Амона. — Нельзя позволить ему бродить по городу, как простому нищему.

Панахемеб пожал плечами.

— Для нас он потерян, — спокойно сказал он. — Он отказывается иметь с нами дело. Он компрометирует нас.

Раз он посчитал себя мертвым, мы уже не можем на него рассчитывать.

— Кто же он, в конце концов? — понизив голос, спросил Мене-Птах. — Ты пришел к какому-нибудь выводу?

— Думаю, это Анахотеп, — пробормотал Панахемеб, — но он лишился рассудка. Слишком уж он стал добродетельный. Нужно оставить все как есть. Номарх без драгоценностей, без носилок и свиты — обычный феллах. Никто из народа не видел Анахотепа настолько близко, чтобы признать его в этом старике, одетом в рванье.

— Что же нам теперь делать?

— У нас ведь еще есть труп, не так ли? Так что объявим номарха умершим и устроим похороны. Нельзя тянуть, это может быть опасно. И так уже пошли слухи. Пришло время назначать преемника.

Верховный жрец вытаращил глаза.

— Кого же? — выдохнул он.

— Одного из ублюдков Томака, — ответил Панахемеб. — Тебе известно, что наследование идет от отца к сыну. Сомневаюсь, чтобы Анахотеп оставил какое-нибудь потомство, но доказательств у меня нет. Официально сыновья, рожденные женщинами гарема, считаются его детьми. Достаточно выбрать самого старшего и объявить его наследником. А я обеспечу регентство. Народ обожает, когда им правит ребенок.

— Незаконнорожденный… — протянул жрец. — И нет никаких шансов, что в одном из них течет кровь Анахотепа?

— Нет, — отрезал Панахемеб, отводя глаза. — Номарх не любил женщин.

— В таком случае в погребальной камере гробницы мы захороним крестьянина? — спросил верховный жрец Амона. — Тебе известно, что это страшное кощунство? После этого настоящему Анахотепу не будет места в гробнице, принадлежащей ему по праву. Он уйдет в иной мир никем, бедным феллахом… И это он, так долго хлопотавший о своих похоронах, проявивший столько усердия!

— А ты скажи себе, что хоронишь настоящего номарха, — проворчал Панахемеб, раздраженный причитаниями жреца. — В конце концов, доподлинно нам ничего не известно. Ничто не доказывает, что мертвец, находящийся в этот момент в натроновой ванне, не Анахотеп.

— Верно, — нехотя согласился жрец. — Но если мы ошибаемся, придется нам вынести тяжесть проклятия. Мертвый Анахотеп будет преследовать нас своей ненавистью за то, что мы незаконно лишили его гробницы, и месть его будет ужасной.

Главный визирь сжал зубы. Хотел бы он быть реалистом, но, как всякий египтянин, он боялся призраков, а особенно разъяренных мертвецов.

— У нас нет выбора, — не совсем уверенно заключил он. — Сделай все, что нужно. Прикажи объявить о его кончине по всему ному и приступай к совершению ритуала. Вступление на престол наследника заглушит недовольство и даст нам передышку, особенно если номархом станет очаровательный мальчик.

— Сделаю все так, как пожелаешь, — сказал Мене-Птах, удаляясь. — Надеюсь, ты не превратишь нас в богохульников.

Панахемеб с облегчением посмотрел вслед жрецу. Религиозные фанатики всегда действовали ему на нервы. Вдруг он подумал о сокровищах, которые отправятся в последнее жилище покойного.