Бывший волшебник заговорил не сразу.

— Кто знает… Мне ничего подобного видеть не приходилось. Правда твоя: они могут очнуться и через час, но могут пробыть в столь прискорбном состоянии долгие месяцы. Ничего определенного сказать нельзя.

— Значит, стоит показать их Магаре, — подытожил Варо. — Ну что, Росс?

— Я еду, — просто сказал юноша.

— А как же Чейз? — спросил Лангель. — Везти парня будет всего труднее, а оставить здесь одного никак нельзя…

— Кому-то из нас придется остаться с ним, покуда не вернутся местные, — сказал Варо.

— А это значит, нас остается только шестеро, — уныло промолвил Сокол. — Негусто…

— Ничего не поделаешь, — ответил Варо тоном, не допускающим возражений.

Вскоре одна проблема сама собой разрешилась, но это никому не прибавило радости. Невзирая на все старания Кередина, ночью Чейз скончался. Наутро на склоне пылал новый погребальный костер, и все сказали другу последнее прости. Потом сообща они привязали к седлам бесчувственных Рогана, Слэтона и Лисле, и две группы разъехались в разные стороны.

Глава 25

Хьюитт играл до тех пор, покуда пальцы его не свело судорогой. Тогда он запел — вместо путных слов нес какую-то ахинею, но ему было плевать: он разминал пальцы. Потом музыкант заиграл снова, и волны нежных звуков поплыли над холодным серым морем тумана. Текли долгие часы. Стемнело. Он ничего не различал во тьме кроме ярких звезд, мерцающих в вышине и светом своим немного утешающих его в горестном одиночестве. Хьюитт играл всю ночь напролет. Он уже не понимал, где находится и почему играет, знал только, что должен, непременно должен играть. Когда же пальцы вновь отказались ему повиноваться, Хьюитт снова запел — и пел, покуда совершенно не охрип.

С рассветом все стихло — сон сморил музыканта помимо его воли. Он свернулся калачиком прямо на траве, возле загадочного сада, который не существовал более…

Пробудился Хьюитт около полудня, и волна отчаяния захлестнула его. Быстро осмотревшись, он чуть было не разрыдался. Магара так и не возвратилась. Хьюитт старался не думать об ее участи. Он машинально нащупал скрипку, покрытую капельками росы, бережно отер ее платком и настроил. Он собрался было тронуть струны смычком, но раздумал. Теперь уже бесполезно. Магара не услышит его музыки. Кулаки Хьюитта яростно сжались.

Он пошел к лошадям и, что-то ласково приговаривая, повел их на водопой. Потом сам умылся и напился, затем пустил коней на зеленый лужок попастись.

Похоже, ребятки, нам придется проторчать здесь еще какое-то время, — объяснил он лошадям. Так что лучше тут как следует обосноваться.

Используя подручные материалы, Хьюитт кое-как выстроил шалашик, в глубине души радуясь, что ночи стоят теплые, потом порылся в мешке с провизией и всухомятку перекусил.

Обследовав поляну, он отыскал несколько ягод и грушевое дерево, плоды которого оказались твердыми, словно деревянные. Он справедливо пришел к выводу, что этого явно недостаточно, чтобы прокормиться, охотиться же музыкант не умел вовсе. Он не знал даже, как разжечь костер. Хьюитт с трудом припомнил, что ближайшая деревня находится примерно в лиге от туманной долины, а потом в памяти его всплыла одинокая ферма, что располагалась еще ближе. Хьюитт пересчитал свои деньги и возблагодарил Буллена за щедрость. Денег у него с лихвой хватало на то, чтобы закупить еды на несколько дней, разумеется, если экономить. Однако предстояло еще и отыскать поблизости желающих продать ему провизию… Впрочем, торопиться было некуда.

Хьюитт подошел к тому самому месту, откуда в последний раз видел Магару.