— Значит, затмение вызывает сам маг — так, что ли?

— Это предположение кажется вполне логичным, — заявил бывший волшебник. — Возможно, тьма придает им силы.

— Как так? — не понял Варо.

— Да, пожалуй, полная бессмыслица! — согласился Кередин. — Но возможно и другое: ради того чтобы напиться свежей крови, люди-ножи материализуются.

Они подошли к самой башне.

— А что это за маг? Там, в кресле? — спросил Варо.

— Подвеска… Символ света… — вслух размышлял Кередин. — Тут должна быть какая-то связь…

— Возможно, грядут те самые силы тьмы, которых так опасались древние волшебники? — предположил Варо.

— Вечное затмение солнца? — одними губами прошептал Кередин, содрогаясь.

Дойдя до скорченного тела человека-ножа, они обложили его дровами, стараясь не дышать — зловоние было непереносимым. Кередин запалил охапки соломы и с изумлением заметил странную вспышку в одном из окошек башни. Когда костер разгорелся, Варо и Кередин отправились в башню, чтобы поглядеть, что там творится, и с изумлением увидели, что останки неизвестного волшебника, дымясь, догорают…

Поздно вечером, когда на склоне пылал погребальный костер, Варо рассказал товарищам о догадках Кередина. Бывший волшебник пошел осмотреть раненых. Как он и ожидал, все пребывали в прежнем состоянии. Вздохнув, Кередин отправился ужинать. Когда, отужинав, все лениво беседовали, он уединился и принялся что-то вырезать на дощечке.

— Что ты делаешь? — спросил Бростек, глядя через плечо волшебника.

— Пытаюсь отыскать хоть какую-то закономерность вот в этом, — объяснил Кередин.

На дощечке располагались в ряд семь хорошо знакомых всем знаков.

При виде этих знаков Бростека передернуло, хотя на сей раз они и не светились дьявольским синим огнем.

— Ну и как, получается? — спросил он.

К тому времени к ним присоединился и Варо. При виде дощечки лицо его сделалось каменным.

— Пока нет, — вздохнул Кередин. — Но что-то в них кажется мне смутно знакомым, а вот что именно?.. — Он пожал плечами. — Эти двое, — он указал на два знака слева, — как нам известно, мертвы. И еще мы знаем, что этим символам соответствуют красный и синий цвета. А следующий по порядку тот, с кем мы свиделись в Грассмейре.

— Зеленый, — пробормотал Бростек.

— Но об оставшихся четырех нам ровным счетом ничего не известно, — продолжал Кередин. — Есть у вас соображения на сей счет?

— Лично мне надобен вот этот. — И Варо указал на самый правый знак.

Не было никакой нужды объяснять, почему. Все его товарищи прекрасно знали, что он принадлежал тому, кто некогда опустошил родную деревню Варо и Бростека.

— На их печати все символы вписаны в круг, — сказал Бростек, усилием воли отгоняя страшное воспоминание. — Это может что-то означать?

— Пока не пойму, — ответил Кередин. — Здесь столько всякой всячины: круги, треугольники, буквы даже сердечко какое-то… Я никак не могу связать все это воедино.

Остальные уже прислушивались к их разговору. И вдруг заговорил Сокол:

— Какой нам прок от разгадывания этих шарад? Лучше постараться угадать, где и когда произойдет следующее затмение. Так мы сможем переловить гадов всех до единого и навсегда покончить с этим ужасом!

— Мы все этого хотим, — согласился Варо.