Из страшных ран извергались потоки крови, но на сей раз она фонтаном била вверх, в воздух, где и исчезала без следа…

Друзья следили за происходящим, перепуганные, но завороженные, покуда крики тех, кто склонился над поверженными товарищами, не вернули их к действительности.

Глава 24

Печально располагались соратники Варо на ночлег в опустевшем Джорданстоуне. Хотя удалось застичь вражеское войско врасплох и расправиться с ним да к тому же умертвить второго ненавистного человека-ножа, потери были слишком велики. Когда они нашли Джеда, он был все еще жив, но, прежде чем его вынесли с поля боя, несчастный испустил дух. Чейз, сильно израненный и потерявший слишком много крови, слабел с каждой минутой, и Кередин опасался, что раненый не доживет до утра.

Роган едва дышал. Одежда его и волосы обгорели, на лице розовели ожоги, но всего этого явно было недостаточно, чтобы послужить причиной его тяжелейшего состояния. Юноша пребывал в глубоком обмороке, тело его было холодным и недвижным, дыхание — прерывистым, пульс — редким и слабым… Что только ни делали друзья, им не удавалось привести его в чувство. Росс, отделавшийся хотя и мелкими, но многочисленными ранами, был потрясен до глубины души и безотлучно находился при раненом брате.

Но состояние Слэтона оказалось самым тяжелым. Он тоже впал в кому, которую нельзя было объяснить легкими ожогами лица и левой руки. Хотя он еще и ушибся, упав с лошади, но стало ясно, что синий огонь не просто обжигал…

Непостижимым образом Лисле удалось остаться невредимым, но паренек, казалось, совершенно утратил связь с действительностью. Он уставился в пространство, ничего не видя и ни на что не реагируя. Ходить он тоже не мог, его приходилось переносить с места на место. Теперь он лежал на постели подле своего старшего товарища, глядя в потолок и время от времени судорожно подергиваясь. Порой губы его шевелились, но слышался лишь нечленораздельный шепот.

Левая рука Бростека оказалась сильно обожжена, виной тому было белое пламя, вырвавшееся из загадочной подвески. У Бэйра же пострадала правая рука, теперь он не мог удержать меч. Другим повезло больше — они отделались легкими царапинами.

Из-за прискорбного состояния Бэйра ухаживать за ранеными пришлось Кередину. Всех их поместили в самом просторном здании Джорданстоуна. Варо и Росс вызвались быть добровольными сиделками. Бывший волшебник в поте лица трудился до заката и с чистой совестью мог признаться себе, что сделал все от него зависящее. Промыв и перевязав раны своих пациентов, он вынужден был признать, что понятия не имеет, чем теперь пользовать Рогана, Слэтона и Лисле. Оставалось лишь ждать и надеяться…

— Схожу-ка я в башню, — устало объявил Кередин. — Хочу поглядеть на этого волшебника.

— Я пойду с тобой, — сказал Варо, беря лампу.

Они вышли на улицу, помахали Соколу и Вильману, которые стояли в дозоре на противоположных концах улицы, и стали подниматься на холм. Не доходя до башни, они помешкали, глядя на труп человека-ножа. Он почернел и стремительно разлагался, как, впрочем, они и ожидали.

— Его необходимо сжечь, — уверенно сказал Кередин, — иначе в деревне начнется эпидемия.

— Я за этим прослежу, — пообещал Варо.

И они побрели к башне. Пройдя сквозь пустой дверной проем, очутились в комнате с почерневшими каменными стенами и обуглившейся мебелью. Осторожно ступая, поднялись по лестнице и обнаружили, что следующий этаж тоже выгорел дотла. Кресло, в котором сидел мертвый маг, стало неузнаваемым, а располагался теперь в нем обугленный скелет, на котором лишь кое-где сохранилась обгоревшая плоть.

— Да, теперь он нам мало что скажет, — заметил Кередин.