Из башни раздался полный ярости крик, потом снова вспыхнуло что-то синее — на этот раз ниже этажом. Воины Варо тотчас же покинули поле боя и устремились к башне.

Новая вспышка, сопровождаемая оглушительным ударом грома, вырвалась прямо из дверей, ведущих в башню. Остатки двери слетели с петель, и конь Слэтона взвился на дыбы, чуть было не сбросив седоков. Мгновение спустя в дверном проеме показался человек-нож. Синие одежды его развевал ветер. Слэтон поклясться мог, что за время битвы никто в башню не входил, а прежде в ней никого не было, но какое это имело сейчас значение? Колдун огляделся, отыскал взглядом Слэтона и Лисле, потом презрительно посмотрел на всадников, спешащих вверх по склону.

— Пой, Лисле! — прошипел Слэтон, но юноша никак не отреагировал.

Человек-нож рассмеялся, уперев руки в бока. Видимо, погибшие слуги ровным счетом ничего для него не значили. В воздухе просвистела стрела Сокола — стрелок был меток, как всегда, но человек-нож даже не моргнул, когда она прошла у него между бровей. Он взмахнул руками, и взметнулось синее пламя, окружив колдуна плотным кольцом. Ряды всадников дрогнули. Лошади, испугавшись этого странного огня, вздрагивали и отшатывались, не повинуясь седокам.

И тут запел Лисле. Зазвучала нежная зачаровывающая мелодия без слов. Кое-кому из его товарищей она показалась странно знакомой. Человек-нож взглянул на юношу изумленно, но без тени тревоги или страха.

— Очаровательная песенка, — снисходительно произнес он. Потом глаза его сузились, а в голосе зазвучала злоба. — Особенно мило, что доносится она из такой пустой головы!

Он милостиво прослушал еще несколько пассажей, затем скомандовал:

— Будет!

Один презрительный взмах руки — и Лисле умолк. Мир вокруг мигом переменился…

Яркое солнце, только что сиявшее в синем, промытом недавним дождем небе, внезапно стало меркнуть. Человек-нож поднял голову, и на мгновение в глазах его мелькнул страх. Бростек ощутил в кармане что-то горячее и потянул за обрывок цепочки. Потом подхватил второй ее конец, чтобы подвеска не соскользнула, и с изумлением увидел, что серебристый металл наливается ярким белым светом. Теперь подвеска раскалилась так, что до нее нельзя было дотронуться.

— Нет! — прорычал человек-нож, все еще глядя в небо. — Слишком скоро… Ты же давал слово! — И он принялся изрыгать ужасные проклятия.

Солнце сделалось синим.

Потом наступила темнота, светилась лишь синяя корона вокруг темного солнечного диска да еще очертания фигуры растерянного колдуна. И ярко сияла металлическая подвеска в руках у Бростека.

— Ну же! — крикнул Кередин. — Это наш единственный шанс!

И всадники рванулись вперед. На лице человека-ножа недавний гнев сменился ужасом. Он что-то глухо забормотал, вытянув вперед руки ладонями вверх, и на каждой ладони появилось по синему огненному шару, которые устремились навстречу нападавшим. Первым он явно метил в Бростека, но навстречу синему шару из серебристой подвески вылетела ослепительная вспышка, которая отвела Удар, и синий шар взвился в черное небо.

Лисле снова пел. Наверное, поэтому второй огненный шар черный маг предназначил юноше. Лошадь отчаянно заржала и вскинулась, когда синий огонь ударил в грудь Слэтона, загородившего Лисле своим телом, и сбросила их обоих наземь. Шар изменил направление полета и понесся к их товарищам, которые в панике заметались. Но прежде чем адский огонь утратил свою силу, Роган был опрокинут навзничь…

К тому времени Варо и Бростек усмирили коней и летели прямо на врага. Он сверлил их страшным взором, однако ему так и не суждено было выпустить в них свое грозное оружие. Два меча одновременно взлетели и опустились, и черный маг рухнул на землю.