— Растолкуй, чего ты от меня хочешь…

Магара была раздавлена, унижена. Она сдалась… И вот она уже в том самом саду с волшебного панно. Неверн был неописуемо прекрасен. Куда бы ни взглянула девушка, повсюду видела торжество красоты и радости, безмятежность смен времен года… Она узнала все четыре пейзажа, всех птиц и зверей, все деревья и травы… На краткий миг ее затопила жгучая радость — неужели она пробудилась от жуткого сна, неужели свободна? Но тут картина начала меняться.

Цветы увядали прямо у нее на глазах, травы клонились к земле, тотчас же рассыпаясь в прах, плоды стремительно гнили и падали с ветвей… Молния ударяла в деревья, те вспыхивали и тотчас же обращались в обугленные голые остовы. Птицы падали с ветвей, и их разноцветные, только что радовавшие глаз тельца мгновенно становились кучками переломанных косточек и гниющей плоти. Животные либо убегали, либо яростно накидывались друг на друга. И их клыки и когти обагряла алая кровь… Ручьи, только что прозрачные и чистые, словно хрусталь, помутнели, вода в них обратилась в вонючую маслянистую жижу, а берега тотчас сделались топкими. На поверхности зловонных прудов брюхом вверх плавали вздутые рыбины с вылезающими из орбит глазами…

И нигде не видно было женщины, зато надгробие стало совсем другим. Оно словно съежилось, и теперь казалось, что под могильным камнем лежит совсем крошечное тельце. Надпись тоже изменилась и гласила:

ГАЛАНА

Она не пережила своей весны

Она не выполнила своего предназначения

Тут настало страшное затмение. Солнце померкло, мир объяла непроглядная ночь. Похолодало, и Неверн обратился в царство вечной стужи и тьмы. Лишь волки какое-то время тоскливо выли, но вот и они смолкли…

… Здесь всегда был сад. Теперь он умер. Жизнь покинула его, и воцарились смерть и запустение…

Потрясенная, Магара с трудом осознала, что по-прежнему стоит на льду, посреди скованного морозом озера. Она беспомощно рыдала, скорчившись от невыносимой боли, уверенная, что каждая ужасная подробность гибели Неверна навеки отпечаталась в ее памяти…

— Хорошо, — одобрительно произнес человек-нож, глядя на ее искаженное горем лицо. — Истинный художник должен творить сердцем.

— Я… я не могу! Не могу написать об этом! — хрипло выдавила Магара.

— Сможешь, моя дорогая, — уверенно сказал он. — Тебе не приходится выбирать.

Магара с трудом подавила рыдания, осознав, что у нее и впрямь нет выбора.

— А что произойдет, если… если я это сделаю?

— Тогда Неверн наконец покорится мне, — властно произнес он в ответ. — И средоточием магической силы станет Сердце Вихря. Вся Сеть станет моей — только моей! Я буду всесилен!

— Но разве это еще не так? — умоляюще спросила она, с ужасом глядя в его горящие глаза.

«Неужели ему недостаточно всего того, что он уже имеет? Непостижимо!»

— Здесь — возможно, — самодовольно сказал он. — Но мне еще только предстоит покорить весь мир. Разве ты никогда не мечтала стать богом? — И снова, не дожидаясь ее ответа, колдун щелкнул пальцами.

Магара с изумлением обнаружила, что сидит за столом в библиотеке. Перед нею были перья, чернильница и закрытая книга. Ни на обложке, ни на корешке не значилось названия. Оглядевшись, девушка увидела, что она в полном одиночестве, и вдруг ощутила радостный толчок внутри: комната знакомая! Точь-в-точь читальный зал Аренгарда!

В ушах у нее зазвучал голос мучителя:

— Мне эта обстановка показалась самой подходящей. Можешь приступать.

Магара попробовала встать в безумной надежде, что это все-таки и вправду Аренгард, и если ей удастся выскользнуть в соседнюю комнату, то…

Она тотчас ощутила, что ноги ей не повинуются, и вновь ее затопило отчаяние.