В ушах у нее зазвучал голос мучителя:

— Мне эта обстановка показалась самой подходящей. Можешь приступать.

Магара попробовала встать в безумной надежде, что это все-таки и вправду Аренгард, и если ей удастся выскользнуть в соседнюю комнату, то…

Она тотчас ощутила, что ноги ей не повинуются, и вновь ее затопило отчаяние. Упав головой на стол, она зарыдала. Казалось, прошли долгие часы, прежде чем она подняла голову, вытерла опухшие, покрасневшие глаза и раскрыла книгу на первой странице. Перед нею был девственно-чистый лист.

Магара взяла перо, обмакнула его в чернильницу и принялась писать…

Глава 27

Простившись с ранеными и покинув опустевшую деревушку Джорданстоун, Варо и Бростек ехали сами не зная куда. Они ощущали необходимость двигаться — пребывать в бездействии было для них невыносимо. Так как ничего путного им в голову не приходило, они направились на восток, чтобы потом свернуть на север, к видневшимся вдали горам, зная, что в этих горах есть проторенные тропы.

Они подумывали даже разделиться на две группы, ибо в отряде то и дело заходили разговоры о том, что с человеком-ножом во время затмения можно сладить и в одиночку. Однако вскоре отказались от этой мысли, справедливо полагая, что черного мага будет сопровождать отряд воинов, а против такой силы могли не устоять даже семь мечей…

Они заезжали в каждую деревушку, на каждую ферму, расспрашивая местных жителей, но ничего путного разузнать им так и не удалось. Заночевать они решили прямо на открытом воздухе. Небо не обещало дождя, было довольно тепло, поэтому даже в палатках нужды не возникало. Однако на следующий день они поднялись еще выше в горы, селения стали попадаться все реже, и путники мало-помалу стали раздражаться. Они путешествовали без цели и прекрасно это сознавали. А недавние победы, пусть доставшиеся дорогой ценой, усугубляли нетерпение. Отсутствие Лисле, которому и обязаны они были своими успехами, не прибавляло им радости. В конце концов все, разве что за исключением немногословного и сдержанного Варо, принялись то и дело собачиться. Прежде эти семеро, такие разные, представляли собой внушительную силу, теперь же это явно была взрывчатая смесь. Когда они располагались лагерем на очередной ночлег, то и дело вспыхивали ссоры, заводилами чаще всего были Вильман и Райкер — самые непредсказуемые и эмоциональные. Однажды они даже стали друг другу угрожать, но Варо, всецело захваченный составлением планов, предоставил Бростеку улаживать сей малозначительный, с его точки зрения, конфликт. Тот, хотя и сам был не в лучшей форме — еще болела обожженная рука, — все же попытался погасить досадный конфликт, прибегнув к испытанному средству — прибауткам и улыбкам, но достиг лишь временного успеха. Ему очень не хватало Росса и Бэйра.

Даже во время ужина все хоть и держали языки за зубами, но явно нервничали. Варо и Кередин обсуждали теории, выдвигаемые бывшим волшебником, но так и не пришли к единодушному выводу.

— Сдается мне, этим людям-ножам удалось-таки возродить подлинную магию, о которой ты то и дело вспоминаешь. А, волшебник? — вдруг едко спросил Вильман.

— Да, — ответил Кередин. — В некотором роде я даже завидую им.

Все недоуменно уставились на него.

— Что-о-о-о?! — не выдержал наконец Сокол. — Ты завидуешь этим мерзавцам?

— Разумеется, не их методам, — принялся поспешно оправдываться Кередин. — Лишь результату. Посудите сами, ведь они умеют переносить на огромные расстояния свои образы, умеют даже гасить солнце! А ведь все это некогда умели и белые маги, но обленились, выродились…

— Хочешь сказать, что люди-ножи — это не выродки? — злобно прищурился Вильман.