|
– Ты меня слышишь, придурок? Я же сказал тебе, чтобы ты заткнулся! Все произошло в какие то доли секунды. Марлин поднял скованные наручниками руки и, сцепив пальцы в замок, изо всех сил ударил Джона Баллока по левому виску. В горле у того что то булькнуло, он издал тихий стон и осел на стул, с которого только что поднялся, уронив голову на пластиковую поверхность стола. Удар Джоунса лишил его сознания. Из правой ноздри адвоката потекла струйка крови. В следующий миг на Марлина обрушился находившийся в комнате сержант. Ему на помощь поспешили еще трое полицейских. Наблюдая за происходящим, Лейси искренне удивлялась, почему ни один из них не выстрелил и не сэкономил тем самым миллионы долларов налогоплательщиков. Но, увы, никто из блюстителей порядка и не подумал воспользоваться оружием. Лейси хотелось крикнуть, что Марлин Джоунс – мразь, что его скорее всего отправят в психиатрическую лечебницу, откуда он, вполне возможно, выйдет через двадцать лет и начнет все сначала. Но ей удалось справиться с охватившим ее гневом, и она не издала ни звука – по крайней мере ей самой так показалось. – Если я это сделаю, меня наверняка посадят за решетку, – шепнул ей на ухо Диллон. – Извини, но я не могу. Тут только Лейси поняла, что она все же сказала то, что думала, хотя и шепотом. По счастью, никто, кроме Сэвича, ее не слышал. На нее в этот момент вообще никто не обращал внимания. Все были заняты Марлином, которого общими усилиями вытаскивали из комнаты. – Вызовите же «скорую», черт возьми! – крикнул кто то. – Этот тип проломил голову собственному адвокату. Марлин взглянул на Лейси и ухмыльнулся: – Она была хороша, Марти, в самом деле хороша. Монстром был не я, а этот ее ублюдок муж. Мне хотелось спасти их Души, но ее муженек был в самом деле гнусной личностью. Это она хотела меня, Марти, а не я ее, клянусь. Знаешь, что я тебе скажу? Я тоскую по Белинде. Сразу же после этих слов Марлина наконец вытолкали за Дверь, и он пошел по коридору в окружении полицейских, громко стуча каблуками по крытому линолеумом полу. – Черт возьми, что все это означает? – спросил Сэвич крепко сжимая запястье Лейси, когда они выходили из здания отделения полиции. – Чушь, все это чушь какая то! – После того как они в полном молчании прошли три квартала, она остановилась и сказала: – Он играл со мной, Диллон. Он начал свою игру в ту самую минуту, когда я назвала имя Белинды. Ты ведь слышал все вопросы, которые я задавала. Я хотела узнать правду, но сейчас все запуталось еще больше, чем раньше. – Именно поэтому Большой Джон Баллок и позволил тебе продолжать беседу с Марлином, хотя пару раз и демонстрировал свой знаменитый темперамент. Ему хотелось, чтобы, фигурально выражаясь, вода стала еще более мутной. – И он своего добился. Как ты думаешь, Марлин был близок с Белиндой? Сэвич взглянул на Лейси, нахмурился и отрицательно покачал головой. * * * Вечером Сэвич и Лейси поужинали в китайском ресторанчике на Ньюбери стрит, у входа в который покачивались на ветру красные бумажные фонарики. Диллон, увлеченный разговором и поднявший руку, чтобы остановить такси, не заметил автомобиля, который, вынырнув из за угла, резко, так что взвизгнули покрышки, прибавил газу и понесся прямо на них. Когда Сэвич почувствовал опасность, было уже поздно. Он успел оттолкнуть Лейси на тротуар за какое то мгновение до того, как, поддетый бампером старого «бьюика ривьера», оказался на его капоте. – Никаких врачей, Шерлок, никакой больницы, никакой «скорой». |
