Я незаметно потянулся к поясу. Девка углядела, дернула одной рукой косу из‑за спины. Охотница! Такой сноровке и Эрик бы позавидовал – я еще меча не коснулся, а она уже ощерилась оружием, закружила возле нас, намечая жертву.

Чужак наклонился, подхватил с земли суковатую палку, швырнул ее в незнакомку. Что делает, дурень?! Сам свару начинает!

Палка треснулась о лезвие косы, упала в глубокий снег. Девица остановилась. Волх метнулся вперед, поднырнул под лезвие, сорвал с девичьей головы яркую шапку. Девка охнула, по плечам рассыпались темные густые волосы. Мне таких видеть не доводилось – черные, шелковые, блестящие, точно вороново крыло.

– Как осмелился?! – выкрикнула девка.

– Не гневись, Ягая. – Чужак склонился, поднял шапку охотницы, бережно стряхнул с нее снег. – Да только в шапке ты меня и слушать не станешь – зарубишь ватажников моих.

– Ватажников?! – Девица тряхнула головой, расхохоталась грубо. – Первый раз вижу, чтоб у волха ватажники из ведогонов были!

Она что, заранее с Чужаком сговорилась? Ведогоны…

– А мне впервой, что ты входящих, не расспрашивая, рубить хочешь. – Волх протянул ей шапку. – Иль бабка твоя забыла – на кромке всяк сам себе судьбу выбирает?

– Ну, погорячилась… – согласилась незнакомка. – Да и спрашивала я – вы ж не ответили. Так куда путь держите?

Кто она? И имя странное – Ягая… Я от стариков о богине слышал, той, что мертвечиной питалась, так у той похожее имечко было. Ягой звалась… Была она стара и уродлива. Поговаривали даже, будто она Морене родней дальней приходится…

Чужак улыбнулся:

– За Ядуном охотимся…

– Так ты тот волх, что Магуре убить его поклялся? – удивилась девица, натягивая шапку и заправляя под нее свои дивные волосы. – Сам не ведаешь, за что взялся… Разве по силам тебе Бессмертный? Хотя болтают, будто он с моей бабкой двоюродной поссорился… Может, подсобит она тебе, да только и вдвоем вряд ли до него дотянетесь…

– А нас не двое – поболее…

– Эти?! – Девица окатила нас пустым холодным взором, снова засмеялась презрительно. – Ну‑ну… Ступайте, коли так!

Однако оказалась девка с норовом. Иной лесная охотница и не могла быть. А все же странно – откуда взялась она в Волхском лесу и о чем с Чужаком беседу вела… Опять же Ядуна знала… Откуда?

Чужак слегка поклонился ей. Охотница развернулась, лихо толкнулась так и не спрятанной косой. Снежный вихрь вылетел из‑под лезвия, ударил мне в лицо. Показалось сквозь белую пелену – скрутилась неведомая девица жгутом, вытянулась в длинную белую змею и скользнула под куст…

– Можем идти теперь, – облегченно вздохнул Чужак. – Рассмешили мы ее – смеха ради пропустила. А обычно, пока не допытается, кого в покровители избираем, – не пускает.

– Да кто она такая, чтоб распоряжаться здесь?! – взвился Лис.

– Стражница. – Чужак поправил лыжи, двинулся вперед.

Не хочет иного сказать – не надо. Сами разберемся.

Я скользнул за ним. После Чужака на снегу оставался ровный, глубоко вмятый след, и идти было легко, будто по давно накатанной лыжне. Куда только идти?

Я заглянул через плечо волха. Расстилались пред нами ровные сугробы, гладкие, без единого следа…

Без следа?! А как же девка?! Я хорошо помнил – с этой стороны она пришла! Где ее следы?!

Чужак споткнулся, пробормотал что‑то. Неужто он ничего не выдумывал? Неужто на неведомой кромке мы лыжню ладим?!

Расхохотались над моей головой скрипучие старые ели, повеселел унылый клич зигзицы, взвихрился снег под Чужаковой лыжей, плюнул в лицо:

– Волх никогда не врет! Никогда!

ВАССА

Не встретилась я с Шамаханской Княгиней – рвалась сыскать Новый Город, спешила домой поскорей воротиться… Едва утро светом забрезжило – вскочила, начала драную, грязную одежду натягивать.