Не знаю, как долго я дрейфовала в полусознательном состоянии в этом блаженстве, прежде чем моё тело решило, что пора заканчивать со сном. Первое, что я заметила перед открытием глаз, это что я до сих пор чувствую изысканную прохладу на своей коже. Вторым открытием стало то, насколько обнажённой я была. Я потёрла ноги друг об друга. Почему я спала не в пижаме?

Я открыла глаза, и уставилась в высокий потолок. Я позволила себе опустить взгляд на шкаф, стоявший на другой стороне комнаты, а потом на тёмно красное одеяло, укрывавшее меня. Мой пульс подскочил. Что я делала в кровати Лукаса? Последнее, что я ясно помнила, это как Конлан шагнул через портал в гостиную комнату, держа меня на руках. У меня был ки’тейн . И Конлан… Его подстрелили!

Я резко села, осматривая очень мужскую комнату. Я ахнула, когда встретилась взглядом с фейри, сидевшим в кресле у кровати. Лукас наблюдал за мной с нечитаемым выражением лица, и это встревожило меня.

Я подтянула одеяло до подбородка.

– Что я тут делаю? Где моя одежда? Где Конлан?

Что то быстро промелькнуло в глазах Лукаса, но тут же исчезло.

– Ты здесь, потому что восстанавливаешься, а в гардеробной стоит сумка с твоей одеждой. Что касается Конлана, думаю, он на первом этаже со всеми остальными.

– Значит он в порядке?

Лукас улыбнулся.

– Да, и он будет в восторге, услышав, что ты первым делом как проснулась, подумала об его здоровье.

– Ну, он же принял пулю, загородив меня.

Конлан будет пользоваться этим как можно дольше, но он спас мне жизнь. Я опустила глаза на одеяло, скрывавшее всё моё тело, кроме головы.

– Как долго я пробыла здесь, и от чего я восстанавливаюсь?

Лукас стал мрачнее.

– Ты ничего не помнишь? Больницу?

– Нет, – от паники мой голос стал выше обычного. – Я была в больнице?

Он встал из кресла и сел на краю кровати. Между нами всё ещё был минимум метр, но с таким же успехом могло быть и десять сантиметров. Его присутствие было успокаивающим и в то же время тревожным.

Он снова встретился со мной взглядом, и в моей душе вспыхнул страх. Я знала этот взгляд. Так же на меня смотрел доктор Редди, когда говорил, что родителей ввели в медикаментозную кому. Это был такой взгляд, когда кто то смотрел на другого перед тем, как сообщить дурные новости.

– Тебя ранили, – произнёс Лукас спокойным тоном. – Пуля прошла через Конлана и засела в тебе.

– Что? – я быстро проверила тело, но у меня ничего не болело. – Но я хорошо себя чувствую.

– Пуля поразила тебя в грудь. Когда Конлан перенёс тебя через портал, он уничтожил пулю, но не смог исцелить тебя. Мы поехали в больницу, и врачи много часов работали с тобой, но твоё сердце слишком сильно пострадало. Насколько я могу сказать, ки’тейн каким то образом поддержал твою жизнь. Мы думаем, что он был той самой причиной, по которой ты вообще смогла пережить проход через портал.

Пока Лукас говорил, в памяти вспыли вспышки яркого света, пищащее оборудование, голос мамы, и как он просил меня простить его. Но я уже и так простила его за то, что случилось у Рогина в подвале.

Я сухо сглотнула, мечтая о воде.

– Ки’тейн спас мою жизнь?

Что то изменилось в его выражении. Впервые со дня знакомства с ним, казалось, он не хотел говорить. Внезапно я расхотела слышать то, что он собирался мне сообщить.

– Ты умирала. Ки’тейн лишь отложил неизбежное, – он умолк. – Я сказал твоему отцу, что попытаюсь спасти тебя с его позволения. Мы знали, что ты вероятней всего умрёшь, сделаю я это или нет.

– Сделаешь что? – насторожено, спросила я.

Лукас был одним из самых могущественных фейри в его мире, но магия фейри не могла исцелять людей.