В это время с новой силой затрещали выстрелы. Норвежцы начинали атаку. Это было куда серьезнее.

Эльгар и Карсен, стоявшие с угрюмым видом возле Кара, волновались.

- Капитан Кар, - сказал гарпунер, - разрешите мне крикнуть несколько слов товарищам!

- Давайте, давайте! Только чтобы вас не подстрелили.

Эльгар свесился с капитанского мостика и что-то прокричал по-норвежски. Возле него стукнула пуля, но оп, не обращая на это внимания, продолжал кричать. Очевидно, его услышали, так как стрельба утихла. Лишь кто-то упорно раз за разом стрелял, и пули падали возле Эльгара. Гарпунер, как бы отвечая на эти выстрелы, крикнул по-английски, видимо, он хотел, чтобы его понял Кар.

- Ландрупп, не переводи зря патроны! Все знают, что ты в двух шагах от своего носа не попадешь в моржа.

Наверно, кто-то заставил Ландруппа прекратить стрельбу. На пароходе и вокруг него наступило молчание. Все слушали Эльгара, хотя понимали его только норвежцы. Но вот со стороны норвежцев послышались возмущенные крики. Кару показалось, будто в этих выкриках было не только возмущение, но и недоверие.

Закончив, Эльгар обратился к Кару:

- Я и Карсен сойдем па лед и убедим товарищей, что мы пе арестованы и что советские моряки - лучшие наши друзья.

Оба норвежца сошли с мостика и прыгнули с палубы на лед. Послышались приветствия и удивленные восклицания. Эльгар громко о чем-то рассказывал. Норвежцы подошли ближе к «Лахтаку».

Кар шепнул Торбе, чтобы люди на всякий случай были наготове.

Кто-то вступил с Эльгаром в спор и, насколько Кар мог понять по интонации, ругал его. Штурману показалось, что это был голос шкипера Ларсена. Но вот его поддержал другой голос. Раздались еще голоса; кто-то выступил в защиту Эльгара и Карсена. Спор, очевидно, разгорался. Ругань обострялась. Вдруг раздался выстрел. Кто-то застонал и упал. Послышались крики: «Эльгар! Эльгар!» Раздались еще выстрелы, и несколько человек побежали прочь от парохода.

«Поссорились», - подумал Кар и быстро сошел с мостика, крикнув Торбе:

- Вы заменяете меня на пароходе!

Ухватившись руками за планшир, штурман прыгнул на лед и подошел к норвежцам. Три фигуры стояли в стороне, а две наклонились над человеком, сидевшим па льду.

- Здорово, друзья! - сказал Кар.

Перед ним расступились. Кто-то ухватил его за руку, и он узнал Карсена.

- Эльгар! - сказал матрос и указал па того, кто сидел.

- Все. кончилось благополучно, - промолвил гарпунер, стараясь с помощью товарищей подняться со льда. - Я же говорил, что он не умеет стрелять, - добавил Эльгар, когда ему удалось стать на ноги.

Глава IV

«Белуха» пришла в Мурманский порт поздно вечером. На рейде бросили якорь. Кривцов велел спустить шлюпку и поехал на берег.

Вернулся он в полночь.

Старший помощник встретил капитана словами:

- Радист принимает какие-то странные радиограммы.

- А что именно? - добродушно спросил Кривцов.

- Как будто с «Лахтака».

- Ну?!

- Вот первая. Я ее взял. Остальные у него.

Кривцов схватил бумажку и при свете электрической лампочки прочитал: «Говорит «Лахтак» тчк Остров Лунной Ночи тчк Море Лаптевых тчк Затерты льдами тчк Откликнитесь кто нас слышит тчк. Кочегар Павлюк тчк Пароход «Лахтак».

- Действительно, странная радиограмма. Может быть, мистификация?

- У него еще несколько принятых радиограмм. Радиорубки он не покидает.

- Пойдем посмотрим.

Кривцов быстрыми шагами прошел к радиорубке. От капитана не отставал его помощник. Они застали радиста у аппарата. Тог сидел в наушниках и что-то записывал на бумаге.