Ровно через час капитан Кривцов говорил по радиотелефону с начальником порта:

- Мой радист принял радиограмму от штурмана Кара.

- Я уже знаю ее содержание, - ответил начальник порта. - Наши радисты тоже записали ее. А взяли ли вы радиопеленг?

- Да.

- Ну и что?

- Направление 27° 20' на ост. Что в Архангельске, не знаете?

- Знаю: 23° 50' на ост. Сейчас будем вычислять местонахождение «Лахтака».

- Вам неизвестно, какие меры предполагается принять?

- Архангельск уже запросил Наркомвод. Завтра, возможно, будет ответ. У вас есть еще что сказать?

- Я хотел бы принять участие в экспедиции на помощь «Лахтаку».

- Свяжитесь с Архангельском. Спокойной ночи!

- Спокойной ночи!

Разговор окончился. Капитан Кривцов прошел в штурманскую рубку, вынул кар^у Ледовитого океана и в присутствии вахтенного штурмана с помощью циркуля, транспортира и двух известных ему цифр провел на карте две линии: одну от Мурманска, а другую от Архангельска в направлении на северо-восток. В том месте, где эти линии пересеклись, под 81° северной широты, поставил точку и написал «Лахтак». Точка была сделана на белом пятне.

Глава V

В кают-компании «Лахтака» сразу стало тесно. С приходом норвежцев количество людей на пароходе удвоилось.

Запара сделал Эльгару перевязку, и гарпунер сел за стол в центре норвежской группы. Пуля скользнула по ребру и повредила лишь мускулы.

- Пустяк, - констатировал гидролог.

Экипаж «Исбьорна» знакомился с экипажем «Лахтака». Эльгар переводил своим товарищам с английского на норвежский язык статью из стенгазеты о дружбе и союзе. Тем временем автор статьи в кубрике переодевал и поил спиртом беднягу, попавшего под струю воды из шланга. Вершемет пытался говорить с норвежцем, которому Запара только что перевязал руку. Это был единственный раненый в бою с советскими моряками. Когда норвежец приветливо улыбнулся, охотник схватил его за плечи и стал тормошить, громко смеясь.

Тут же сидели два норвежских матроса-охотника, которые, будучи возмущены поведением своего капитана и его ледового лоцмана, кинулись было их преследовать, когда те убегали.

Эльгар кончил переводить статью Зорина. Заключительные слова покрылись одобрительным шумом голосов. В это время открылась дверь, и с верхней палубы спустились Кар и Торба.

Штурман поднял руку, требуя тишины.

- Товарищи, - сказал он, - установлена радиосвязь со шхуной «Белуха». Она стоит на рейде в Мурманске. Кто хочет послать на материк радиограмму, пишите, но пока не больше десяти слов.

Это была столь радостная новость, что моряки сначала не хотели верить. Кар сказал Эльгару, чтобы тот сообщил своим товарищам, что и они имеют такую же возможность.

- Пусть пишут радиограммы, - сказал он гарпунеру, - вы их переведите па английский язык, а я на русский, и тогда наш радист передаст их на «Белуху», а оттуда они пойдут в Норвегию. Только каждая радиограмма - не больше десяти слов.

- Откуда же у нас радист? - заинтересовался Зорин.

- Товарищи, радистом стал у нас Павлюк. Оказывается, он всю зиму изучал радио. И, наконец, одолел тайну радиопередачи. Делал это тайком, готовя нам сюрприз.

Запара вскочил с места и подбежал к Кару и Торбе.

- Я же вам говорил, я же говорил вам! - кричал он. - Павлюк честный парень. Надо было сразу его спросить. Я же вам говорил!

Запара торжествовал, пожалуй, еще больше, чем сам Павлюк, который в это время потел у радиоаппарата.