Перси подошел туда и обнаружил полдюжины изношенных накидок из овечьих шкур. Он выбрал одну, от которой сильно воняло, но зато в ней было меньше обитателей, чем в прочих, и вернулся обратно. В одежде он почувствовал себя более уверенно. Ему не приходилось размышлять о различных аспектах нудизма с тех пор, как он прибыл в костюме Адама в этот безумный мир, но он впервые почувствовал, что у него появилась возможность перехитрить тех, кто взял его в плен – теперь, когда он был одет почти так же, как и они.

Энн продолжала свой рассказ. Она говорила о том, как жители деревни на дальнем конце острова собрались вместе и стали обсуждать, как избавиться от ведьмы.

– Шла настоящая война между сторонниками двух подходов: одни предлагали посадить ведьму на кол, другие – сжечь, и каждый отстаивал свою правоту. В это время мимо проходил сенешаль, или камергер, или как он там называется, царя Полидекта. Он охотился за какими‑то маленькими чудовищами

– кажется, фуриями. Или сиренами. Он увидел меня, и прежде чем кто‑то из деревенских успел что‑либо сказать, он… Перси, смотри!

Он резко обернулся, глядя туда, куда указывал ее палец. Свет, проникавший сквозь решетку, становился все слабее – солнце отбрасывало последние лучи, завершая дневную работу и спеша на отдых.

По другую сторону решетки появилась человеческая голова. Человек прижал палец к губам. Перси кивнул, показывая, что понял его. Человек начал медленно расплываться, словно туман на легком ветру, и исчез.

Но решетка медленно и бесшумно поднялась и мгновение спустя закрылась снова. У Перси возникло жуткое ощущение, будто что‑то очень тяжелое медленными, словно перышко, кругами опускается вниз. Он инстинктивно прикрыл рот Энн рукой. Несмотря на это, отчетливо послышался ее громкий вздох, когда перед ними появился человек в одежде, вызывавшей ассоциации с Италией эпохи Возрождения.

Он что‑то подкрутил на металлической пряжке своего широкого пояса, слегка наклонил голову в знак приветствия и сказал:

– Меня зовут Гермес.

Энн отодвинула руку Перси от своего рта.

– Гермес! – прошептала она. – Посланец богов!

– Он самый.

На его аристократическом лице возникла и тут же исчезла улыбка – так быстро, что Перси не вполне был уверен, улыбался ли тот вообще. Он внимательно пригляделся к коже пришельца, освещенной последними лучами солнца. Она отливала золотом.

– Вы не тот самый тип в белой накидке, который исчез, когда Диктис начал его расспрашивать?

Гермес кивнул.

– Я подозревал, кто ты, но я должен был проверить твой так называемый сундук, чтобы у меня не осталось сомнений. Я вряд ли смог бы задать тебе какие‑либо вопросы, пока ты был окружен этой толпой.

– Какие вопросы? – нетерпеливо спросил Перси.

– Вопросы, которые могли бы определить, в самом ли деле ты Персей, легендарный герой, который должен спасти мир от Горгоны и ей подобных.

– Послушайте, мистер, с меня довольно! Меня зовут Перси С. Юсс. Я не сын Данаи – у меня даже Даниэля в роду не было. Я не знаю, что это за Горгона, о которой твердят все кругом, и даже если бы и знал, у меня нет никакого желания ее убивать. Я ничего не имею против какой бы то ни было Горгоны или какого бы то ни было человека – за исключением этого жирного неряхи‑царя.

– Ты слишком громко говоришь, – предупредил его собеседник. – Мы посылаем тебя убить не какую‑то Горгону – саму Медузу! – Произнося имя, он понизил голос, так что тот стал едва слышен.