– Гарпии? Это те, у которых головы девушек и птичьи тела, крылья и когти?

Полидект вздохнул.

– Те самые. Как прекрасно иметь брата, который так хорошо разбирается в чудовищах. У меня они все перемешались в голове. Я пользуюсь простым правилом: если у кого‑то ровно две руки, две ноги и одна голова, то это человек. В противном случае это чудовище.

– Это относится и к золотокожим олимпийцам, но они ведь не люди. Я не знаю в точности, кто они, но многие считают их главными чудовищами.

– А многие так не считают, – заметил царь. – Ладно, что есть, то есть. Не знаю, что именно, но… В общем, в последнее время было несколько сообщений о том, что эти твари, гарпии, занимаются воздушной контрабандой, из‑за чего казна Серифа теряет доходы. Я послал отряд к горе Лассус, чтобы они разобрались, в чем дело. Мои солдаты собирались перекусить, прежде чем приступить к операции, и вдруг увидели человека, который, спотыкаясь, спускался с холма. Они арестовали его, как только он заявил им, что он – Персей. После ареста он все еще продолжал спорить, и они наказали его – за оказание давления на суд, в соответствии с моим прошлогодним указом. Сейчас мне кажется, что они несколько переусердствовали, но… Что этот парень все еще здесь делает? Разве мы не признали его виновным?

– Еще нет, – заверил его Диктис. – Ты еще не задал вопрос суду. Но ничего страшного, я не тороплюсь.

– Зато я тороплюсь. – Монарх простер руки к внимающему ему народу. – Виновен?

– О, конечно!

– Десять раз виновен!

– Его преступления у него на лице – каждое!

– Слава Справедливому Царю Полидекту!

Справедливый Царь Полидект весь сиял.

– Благодарю вас, друзья мои, благодарю вас. Теперь, что касается приговора…

Перси вскочил на ноги.

– Что это за суд? – в отчаянии закричал он. – Вы должны дать человеку шансы на жизнь!

Царь Полидект удивленно покачал головой. Он наклонился вперед, чтобы ближе взглянуть на Перси, чуть не раздавив составленную из девушек подставку для ног, которая уже начала заваливаться на бок. Он был столь же высок, как и его брат, но, поскольку объем его живота был под стать его росту, выглядел еще более впечатляюще. Кроме того, в то время как большинство жителей острова – мужчины и женщины – носили лишь неопрятные овечьи шкуры или потрепанные набедренные повязки, двое царственных братьев были одеты в богато раскрашенные шерстяные одежды, а на царе красовалось нечто, что когда‑то было чистой туникой из лучшего полотна.

– Не знаю, что тебя огорчает, юноша, у тебя были все шансы на жизнь, какие только позволяют законы Серифа. А теперь – почему бы тебе не успокоиться и не принять наказание, как подобает мужчине?

– Выслушайте меня, прошу вас! – умолял Перси. – Я не только не гражданин Серифа, но я и не гражданин этого мира. Все, чего я хочу, – получить возможность вернуться, ничего больше…

– В этом все и дело, – объяснил царь. – Наши законы не предназначены для граждан – по крайней мере, закон о варке на медленном огне. Граждан, совершивших преступление, сбрасывают со скал или вешают на рассвете на городской стене. А в котел отправляют лишь чужеземцев. Вот почему мой народ счастлив, что им правит такой царь, как я. Теперь понял? Давай не будем усложнять, ладно? За любым преступлением должно следовать наказание.

Перси вцепился в волосы, в отчаянии вырвал клок и швырнул на землю.

– Послушайте, это все началось… я не буду говорить о миссис Даннер… это невозможно, это безумие – стоять здесь и смотреть, как… Одну минуту.