Меня не останавливают, потому что в это время как раз начинают снимать впечатления Александра от мастер-класса. Мое участие в этом не требуется, так что легко выскальзываю из зала. Но перед этим касаюсь плеча одного из операторов и зову в коридор за собой.

Дима выходит не сразу.

Я даже решаю, что он продолжит игнорировать меня. Переминаюсь с ноги на ноги и едва сдерживаюсь, чтобы не начать грызть ногти от волнения.

Но вот дверь открывается, и в коридоре появляется Дима.

Он замечает меня, стоящую у окна, где на подоконнике расставлены рукодельные керамические горшочки и тарелочки, и неуверенно шагает в мою сторону.

В коридоре мы не одни. Тут много работников шоу, но я не знаю, где и как нам еще поговорить так, чтобы это не вызвало проблем ни у меня, ни у Димы.

– Что-то случилось? – спрашивает он, спрятав руки в карманы толстовки. – Хочешь спросить, хорошо ли смотришься в кадре и как часто я тебя снимаю? Все отлично, Снежана.

Его слова режут тупым ножом, потому что понимаю: он говорит то, что сама бы сказала не так давно. От этого больно и ему, и мне.

Если хочу разорвать порочный круг, изменить хоть что-то, я должна сделать единственный правильный шаг.

– Ты мне нравишься, – шепчу, отведя глаза к окну. Но не удерживаюсь. Снова поворачиваюсь к Диме и успеваю заметить, как изумление отпечаталось на его лице.

Такой забавный.

И милый.

Чертовски милый, когда начинает смущенно розоветь и часто моргать, будто пытаясь прогнать наваждение или оживший сон.

Мне кажется, я почти слышу, как он выдыхает: «Ты мне тоже нравишься, Снежана». Я читаю это в его глазах, в мимике и движениях.

Он делает шаг в мою сторону, но вдруг будто натыкается на незримую стену.

Замирает.

Лицо его снова становится холодным и пустым.

В груди что-то болезненно сжимается, и я понимаю: расхлебывать то, что заварила, будет непросто. Если вообще возможно.

– Снежана… Я уже говорил. Определись, чего ты хочешь. И кого ты хочешь.

«Тебя», – хочу выдавить я, но слезы застилают глаза.

Я призналась, сделала шаг… Но этого недостаточно.

Я все еще в полной заднице под названием «Лавина любви».

– Я не понимаю тебя, – качает головой Дима. – Перед камерами ты влюблена в Алекса. Ночью ты целуешь меня. Потом снова уходишь на свидания с Буэром. А сейчас…

– Чего ты хочешь? Чтобы я ушла из шоу, доказав что-то? – Голос дрожит.

Я понимаю, что это было бы правильно.

Но я не могу.

– Хотя бы поговори с ним. Если я действительно тебе нравлюсь…

Как же унизительно это звучит сейчас…

– Расставь все точки, – договаривает Дима. – Определись, кого выбираешь. Быть запасным я не согласен. Алекс, думаю, тоже.

Сказав это, Дима уходит, а я остаюсь у окна. Смотрю за стекло, украшенное морозными узорами, и часто моргаю, пытаясь прогнать слезы.

Глава 29

Алекс

– Значит, мы договорились? – протягивает мне ладонь для рукопожатия Роман Багинский.

Что ж, стоит отдать ему должное: он действительно принял все меры для обеспечения безопасности, установив вдоль трасс специальную оцинкованную проволоку, которая не позволит прорваться сквозь нее даже мышке.