— Нейт, я собираюсь провести остаток жизни в этом гребаном здании. Хотелось бы в последний раз выйти на волю.

— Кто тебе мешает?

— И больше всего на свете мне хотелось бы увидеть Лавку чудес Аластера Баффла.

— А мне хотелось бы еще раз увидеть, как Бэби Рут бросает тот мяч в матче со «Щенками». Но мы оба обречены на разочарование, — вздохнул я.

— Бэби Рут мертв. А вот лавка, возможно, еще открыта. Может, она перешла к сыну или внуку Аластера. Где твоя жажда приключений?

— Я девяностодвухлетний старик с одним легким и одним бедром. Для меня встать утром — это уже приключение.

— А вот я собираюсь поехать, — упорствовал он. — Если я прожду еще неделю, то не смогу сползти с кресла, поэтому еду завтра утром.

— Чтобы найти лавку, которая закрылась лет шестьдесят назад или больше… У тебя крыша едет, Мори.

— Если это и так, может, у Аластера Баффла я ее поправлю.

В этот момент пришли сестры, чтобы проверить, живы мы или нет, после чего оставили нас смотреть бокс по телевизору. Борьба сильно изменилась со времен Верна Гайна и Душителя Льюиса. Больше никто не пользуется классическими приемами. Дерутся стульями и столами, а третья сторона вечно мчится на ринг, чтобы врезать тому, против кого дерется на следующей неделе. Мне, как всегда, стало тошно, и я пошел спать.

Проснувшись, я решил, что Мори забыл о своем идиотском плане отправиться в центр искать Лавку чудес, но он уже успел побриться и одеться. Увидев, что я не сплю, он подкатил кресло к моей кровати.

— Нейт, не возражаешь, если я позаимствую у тебя пару таблеток обезболивающего.

— Нет, разумеется, бери, сколько хочешь, — предложил я, осторожно спуская ноги на пол. — Черт, да мы захватим весь пузырек!

— Мы? — повторил он.

— Не думаешь же ты, что я позволю тебе ехать одному?

— Я боялся, что ты так и сделаешь, — признался он.

— Хорошим бы я был другом, если бы остался дома!

— Хорошим. Только ворчливым.

— Я ворчу только потому, что не знаю, как сейчас там, на воле. Может, нам действительно пора в последний раз взглянуть на мир.

— Спасибо, Нейт.

— Кстати, а нам позволяется выйти отсюда?

— Об этом я и не подумал, — признался он.

— Может, выберемся тайком, пока они готовят завтрак и раздачу лекарств.

Он кивнул, сунул в рот пару болеутоляющих таблеток и поднялся с кресла.

— Вот, — сказал я, протягивая ему трость и направляясь в чулан за второй, запасной. — Давай спустимся через черный ход и выйдем в переулок, пока все собрались в передней части здания.

Именно так мы и поступили.

— Далеко отсюда до метро, черт возьми? — спросил Мори, когда мы доплелись до угла.

— Не знаю. Думаю, прилично, и нам понадобится надземка.

— Но я не вижу никакой надземки или рельсов, — пожаловался Мори, оглядываясь.

— Да и станций метро тоже, — вторил я.

— И что мы будем делать? — спросил Мори. — Я не вернусь, после того как проковылял всего полквартала!

Я сунул руку в карман и вытащил старый, потертый кожаный бумажник.

— Сколько еще поездок нам предстоит совершить? И для чего, спрашивается, я все это время экономил?

Мори ухмыльнулся и остановил проезжающее такси. Забирались мы в машину с большим трудом и довольно долго: что поделать, мы уже не так проворны, как когда-то. Но наконец все же уселись и велели водителю, выглядевшему так, словно он был рожден в любой части света, кроме этой, везти нас к «Палмер-хаус».