От такой близости к хищникам у нее сперло дыхание. Медведи так тесно не собираются. Это неестественно. Беги, кричали ей инстинкты. «Успокойся», — шепнула она себе.

В считаных сантиметрах от нее медведь повернул голову и посмотрел ей в лицо. Ткнулся мордой ей в парку. Она почувствовала его дыхание: он обнюхивал ее маску.

— Не ешь меня, — сказала она дрожащим голосом.

Другие медведи обернулись на звук и уставились на нее.

По ее спине пробежала дрожь.

Касси услышала медвежье фырканье. Медведи все поворачивали и поворачивали к ней головы. Сотни пустых черных глаз сверлили ее взглядом. Не двигайся. Просто не двигайся, думала она. По коже ее побежали мурашки, и ноги непроизвольно задвигались. Теперь за ней наблюдали все собравшиеся медведи. Она услышала хруст собственных муклуков по снегу. Медведи шумно дышали. Не беги. Но ноги несли ее все быстрее и быстрее. Медведи расступились, точно море перед Моисеем. Она отступала сквозь ряды медведей на открытый лед, а потом развернулась и побежала. Рюкзак колотился в спину. Ветер хлестал по лицу. Наклоняясь ему навстречу, она бежала сквозь замерзшие волны. Медведи странной стаей последовали за ней.

Шестнадцать

Широта 88º 51' 42'' N

Долгота 151º 25' 50'' W

Высота 10 футов

НАД ГОЛОВОЙ НЕБО ВЫЛИНЯЛО ГОЛУБЫМ; лед, отражаясь в вышине, вымыл из небес почти все краски. В небе не пролетало ни единой птицы, ни одного самолета. Касси проверила навигатор: 88º 51' 42'' N и 151º 25' 50'' W. Пять дней она шла по ледяным волнам. Ее уже должны были спасти.

— Ну давай, Макс, — прошептала она, снова поднимая глаза к небу. — Спаси меня.

Низкое незаходящее солнце кололо ей уголки глаз. Почему он не прилетел?

Солнце катилось по краю земли; Касси продолжила путь. Летнее белое сияние усилилось: солнце продвинулось к югу. Сотни, а может, тысячи полярных медведей все еще шлепали за ней следом. Думая о них, об этой безмолвной белой тени, она чувствовала, как по спине ползут мурашки. Папа с командой должны были уже заметить отсутствие такой толпы полярных медведей. Они должны были выслать Макса на разведку. Он должен был отследить их перемещение по сигналам с электронных ошейников — любых сигналов с любого медведя! — и эти знаки должны были привести его прямо к Касси.

К вечеру солнце встало по правую руку. Ледяные кристаллы сверкали вокруг него, точно нимб, и расстилались золотыми полотнами рядом с Касси. Снежный порошок еще сильнее ухудшал видимость. Она заставила себя сосредоточиться на льдине у себя под ногами. Но сколько она ни старалась, все равно раз за разом спотыкалась о невидимые замерзшие волны. В сиянии бесконечной белизны было сложно определить, что скрывается под верхним слоем снега. Те ресницы, что еще остались у нее, застыли сосульками и ограничивали кругозор. Волосы в ноздрях тоже замерзли. Стараясь отогреть их, она выдыхала через нос. Мембранные штаны потрескивали при ходьбе. Это был единственный звук в бесконечной тиши, не считая фырканья медведей.

Даже если все ошейники сломались бы разом, хоть кто-нибудь да должен был заметить, что сотни медведей исчезли. На многие мили вокруг ледяные поля кишели медведями, и все же за пять дней она не услышала ни единого двигателя. Ни с Восточной исследовательской станции на море Бофорта, ни с других.

Может, они думали, что это оборудование барахлит. Ни одна станция не будет рисковать самолетом, отправляя его так далеко на север, если дело в неисправном оборудовании.