Он должен освободить ее, чтобы она смогла выйти за него замуж.

Когда взошло солнце, Кит лениво потянулся, чтобы размять затекшие мускулы, и разбудил Анджелу нежным поцелуем.

– Гости разъезжаются сегодня утром, – прошептал он.

Она проснулась сразу же, на губах ее играла улыбка радости. – Какая хорошая новость! – промурлыкала Анджела и вновь закрыла глаза.

– Они захотят, чтобы ты их проводила, милая, – мягко напомнил Кит, улыбаясь оттого, что его любимая никак не может вырваться из объятий дремоты. Он еще ни разу до этого не видел, как она просыпается, и сейчас Анджела напоминала ему сонного ребенка. – Или ты хочешь, чтобы вместо тебя с ними попрощался я?

Анджела резко села и обвела комнату взглядом, стремясь окончательно прийти в себя, а затем с озорной улыбкой ответила:

– Я очень хочу, чтобы ты мне помог, милый, но только не с этим.

– Ты боишься, что мое появление на прощальной церемонии будет расценено твоими друзьями как вызов обществу? – пошутил Кит.

– Нет, на самом деле я боюсь, что Присцилла запихнет тебя в свою карету да и будет такова.

– Пока я дышу, такого не случится.

– Ответь, а ты бы и впрямь женился на ней?

– В свое время это выглядело вполне разумным шагом, – пожал он плечами.

– Как цинично это звучит!

– Давай не будем обсуждать проблему браков по расчету, mon ange, – мягко парировал Кит, – иначе нам придется сравнивать степень моего цинизма с твоим!

– Конечно. Извини, – откликнулась она. – Ты прав. Ты всегда прав. – В глазах Анджелы вспыхнул недобрый огонек. – И я докажу это тебе сегодня после обеда. Тебя устроит, если я искуплю свои вину именно таким образом?

– Искупление грехов, когда оно совершается женщиной твоего темперамента, не может не вскружить голову. – На губах Кита появилась лукавая улыбка, которая вполне соответствовала его взлохмаченным волосам. – Я с большим нетерпением буду ожидать сегодняшнего вечера, чтобы получить это вознаграждение.

– Ты не занимался со мной любовью этой ночью.

– Но ты ведь уснула.

– Ты должен был разбудить меня.

– У нас впереди – сколько угодно времени.

– Какие радужные перспективы! – мечтательно проговорила Анджела.

– А теперь тебе пора идти.

– Но сначала ты меня поцелуешь.

– Нет, отправляйся немедленно, – твердо приказал Кит, поднимая ее на ноги. – Иначе не успеешь проводить своих гостей, – мягко добавил он, также поднимаясь с софы и отходя на безопасное расстояние. Он никогда не умел сопротивляться позывам своей плоти, вот и сейчас боялся, что не сможет ограничиться одним лишь поцелуем. Анджела была такой теплой, такой сонной, и сейчас это никак не способствовало бы охлаждению его пыла.

– Ты не поцелуешь меня?

– Нет. Все это так ново для меня, милая… Эта бескорыстная добродетель. Лучше я не стану этого делать.

– Неужели мне придется ждать вечера?

– Я думаю, так будет лучше.

– Ты будешь думать обо мне? – игриво приставала она к нему.

Кит посмотрел на Анджелу, сузив глаза.

– Убирайся отсюда! – рявкнул он, чувствуя, что начинает терять контроль над собой.

Она засмеялась и прежде, чем выбежать из комнаты, все же успела чмокнуть его в щеку.

После этого Кит принял холодную ванну, но она помогла ему лишь отчасти.

17

Воскресенье положило начало блаженной идиллии, полной слепых надежд, искрящегося счастья и любви, свободной от любых оков.