Она льнула к Киту, словно девочка, влюбившаяся в первый раз. Ей хотелось дотрагиваться до него каждую секунду, и Кит, наслаждаясь этим обожанием, в ответ щедро дарил ей свое. Вновь и вновь постигали они науку нежной преданности и беззаветной любви, искреннего внимания друг к другу, которое неотделимо от влечения тел. И будучи десятикратно усилено любовью, их взаимное желание становилось еще более неутолимым. Эта страсть открыла перед ними новое, незнакомое доселе, измерение жизни, позволив им впервые заглянуть в самую глубь своих сердец.

Взрыв, как всегда, прозвучал неожиданно. Слишком уж о многом они мечтали. Или… о слишком малом? Все началось очень мирно, почти романтично. Покончив с обедом, Кит и Анджела сидели в библиотеке, потягивая вино из бокалов, преисполненные умиротворяю щего покоя. Мэй к этому времени уже давно спала. Сидя напротив Анджелы, Кит утонул в глубоком кожаном кресле – стройный и мужественный в своем вечернем костюме. Он вытянул длинные ноги и с удовольствием рассматривал янтарное вино, плескавшееся в бокале.

– А ведь я еще ни разу не дарил тебе драгоценностей, – вдруг произнес он.

– Ты подарил мне гораздо большее, – откликнулась Анджела. Глядя на него, она чувствовала внутри себя такую любовь, что щемило сердце. Она сидела на диване, свернувшись клубочком, подобрав под себя ноги. Анджела смотрела на Кита и улыбалась. В свете ламп ее платье и волосы казались еще светлее.

– У меня для тебя кое что есть, – проговорил Кит, поставил свой бокал на столик и поднялся. Подойдя к ней, он сунул пальцы в кармашек для часов и вынул оттуда какой то предмет. – Вот уж не думал, что когда нибудь сделаю такое, – сказал он, легко преклоняясь перед ней на колено. Посмотрев на любимую долгим взглядом изумрудных глаз, он проговорил: – Согласна ли ты выйти за меня замуж и сделать меня счастливым? – С этими словами Кит взял руку Анджелы и надел на безымянный палец кольцо с внушительных размеров бриллиантом. – Это – вместо вот этого, – спокойно сказал он, дотронувшись до обручального кольца на ее левой руке. И улыбнулся.

Анджела ничего не отвечала. Посмотрев на нее с недоумением во взгляде, Кит уселся на ковер и заметил:

– Мне кажется, в данной ситуации тебе полагается хоть что нибудь сказать.

– Ну почему нельзя оставить все, как есть? – проговорила Анджела едва слышно.

– Потому что я не собираюсь тебя ни с кем делить, – ответил Кит, и в голосе его отчетливо прозвучал холодок.

– Тебе и не придется.

Кит глубоко вздохнул и очень медленно выпустил воздух.

– Ты можешь говорить все, что угодно, но это – так, и мне это не нравится.

– Кто знает, что учинит Брук, если я попытаюсь с ним развестись! Он непременно впутает в это дело принца Уэльского.

– А кого это волнует, черт его забери! – холодно ответил Кит, легко поднимаясь на ноги. Все эти аристократические бредни выводили его из себя.

– Газеты станут полоскать на своих страницах всю мою жизнь, будут страдать мои дети, моя семья буди убита. Королева… – Встретившись глазами с ледяным взглядом Кита, Анджела умолкла.

– Я не понимаю вас, – прорычал он. – Вы вытворяете все, что вам только заблагорас судится, наплевав на любые моральные и социальные устои. И только один смертный грех пугает вас – огласка. Но кому какое дело до того, что подумают другие! Ведь все равно они знают, с кем ты спишь!

– Ну прошу тебя. Кит, постарайся понять!

– Понять – что? Что в вашем хваленом высшем обществе все живут двойной жизнью, что никто не является тем, чем прикидывается, что только перворожденному сыну гарантируется устроенное будущее? Ты хочешь, чтобы я понял все это? Не могу!

– Возможно, со временем мне удастся убедить Брука и заставить его быть более разумным…

– А я ждать не желаю! Можешь ты это понять?! – резко выпалил Кит.