|
Наконец 20 декабря они прибыли в Истон, где смогли увидеться со сводными сестрами Анджелы и прочей ее родней. Особняк был богато убран к предстоящим рождественским праздникам: запах сосны и восковницы наполнял все комнаты; венки и гирлянды украшали стены, каминные полки, перила, двери, оконные рамы; повсюду стояли гигантские вазы с остролистом, белыми и красными розами; пышные бледно зеленые орхидеи из собственной оранжереи Анджелы своим нежным цветом и запахом придавали дому особое очарование. Огромный особняк никогда еще не был столь многолюден. Толчею и неразбериху усиливало присутствие тринадцати детей. К двум чадам Анджелы добавилось пятеро отпрысков Милли и Долли, четверо – Трея и Эмпресс Брэддок Блэк (самым младшим из них был двухлетний карапуз) и, наконец, двое детей герцога и Дейзи – девочка четырех лет от роду и мальчик, который только начал ходить.
Короче говоря, это был ад кромешный, в котором, тем не менее, было так приятно находиться. – Мне нравится твоя семья, – призналась Анджела в первый вечер, когда они с Китом, перезнакомившись со всеми и поужинав в широком родственном кругу, ближе к полуночи остались наедине. Она обессиленно раскинулась на широкой кровати, в то время как ее жених вынимал из манжет запонки и бросал их на поднос на туалетном столике. – Хорошо, что никто из них не настаивает на пышной церемонии, – добавила Анджела. – Все они такие милые. А твоя мать, слава Богу, не имеет ничего против того, что я не восемнадцатилетняя девственница. – Я же говорил, что тебе незачем ее опасаться, – обернулся к ней Кит с ободряющей улыбкой. – Она доверяет моему выбору. Кстати, о чем это вы так долго беседовали вдвоем после ужина? – О том, каким хорошим ты был в детстве. Он ухмыльнулся, глядя в зеркало. – У мамы короткая память. В детстве я был чудовищем. – Маленьким, милым чудовищем, – нежно улыбнулась ему Анджела. – Теперь я знаю все о том, каким ты был от года до шести. Завтра мне будет рассказана вторая глава твоей биографии. Кит застонал от отчаяния. – Я скажу маме, чтобы она оставила тебя в покое. – Но мне нравится слушать о тебе. И мне нравится твоя мать. Так что твое вмешательство будет излишним, – сказала Анджела, и тон ее, утратив мягкость, стал решительным. – К тому же с утра она поможет мне подобрать музыку к свадебной церемонии. Познакомившись с матерью Кита, Анджела тут же поняла, кому он обязан своим неотразимым очарованием. Бьянка Герберт Брэддок, красивая и обаятельная светловолосая женщина, с первых же слов обворожила ее. Им достаточно было нескольких часов общения, чтобы Анджела почувствовала к ней даже большую привязанность, чем к собственной матери. – Подумай только, она согласилась музицировать во время нашего бракосочетания. Это так прекрасно! – с воддушевлением воскликнула Анджела. Видно было, что Киту это тоже доставило удовольствие. И если бы Бьянка Брэддок не полюбила его отца, то наверняка стала бы блестящей пианисткой. «Что делать, я любила его больше музыки, – частенько говаривала она, – так что ни о каких гастролях не могло быть и речи. А уж когда родился ты, то тебя я тем более не могла оставить». – Скажи матери, чтобы она сыграла мою любимую вещь – ноктюрн Шопена ми бемоль мажор, – попросил Кит. – Там есть места, которые я обожаю. – Все будет так, как ты скажешь, мой повелитель. – Уловив в ее голосе призывные нотки, Кит оторвал взгляд от зеркала. – Должно быть, ты чего то от меня добиваешься, – подозрительно протянул он. – Эта твоя покладистость – явно неспроста. – Мне нужна сущая безделица, если ты, конечно, не слишком утомлен, – проворковала невеста с раскрасневшимися щеками и растрепанными волосами. |
