Слова маркиза странным образом воодушевили Анджелу, хотя холодный голос разума и подсказывал ей, что не таков Кит Брэддок, чтобы оставить после себя чье то сердце разбитым, а жизнь сломанной. Шарлотта же, со своей стороны, твердо вознамерилась заполучить его в зятья. Но Кит Брэддок не способен на зло – во всяком случае так о нем говорили. И к тому же очень молод, если уж на то пошло.

«Хотя, впрочем, какое значение может иметь для меня его возраст? – раздраженно подумала она в следующую секунду. – И что вообще может интересовать меня в этом самонадеянном господине Брэддоке?» Господи, да ей нет никакого дела до человека, содержащего гарем! Выбросить его из головы – и дело с концом!

– С другой стороны, – неспешно продолжил свои рассуждения посол, – Шарлотте могут быть не чужды некоторые – как бы это выразиться? – не совсем чистые методы достижения цели.

– Вроде тех, которые Гортензия применила к своей дочери и Лонсдейлу? – У всех в памяти была свежа история о том, как молоденького лорда заманили в кровать столь же молоденькой леди, где его и «обнаружили» ее родители. – Лично я, – изрекла Виолетта, дернув плечом, – не так уж уверена, что подобный трюк пройдет с господином Брэддоком столь же ударно. Что то не похоже, чтобы его слишком заботило общественное мнение.

– Действительно, кроме него, я не знаю никого, кто открыто содержал бы гарем. И ты можешь оказаться права, – спокойно согласился Суверал. – Не сделаешь ли в таком случае небольшую ставочку? Мы могли бы заключить пари относительно того, удастся или нет Присцилле выйти за него замуж. На мой взгляд, Шарлотта вполне может одолеть его. Кто кто, а она достойный противник, способный на многое.

– Куда уж ей! – горячо возразила баронесса. – А поскольку я имею право распоряжаться и теми средствами, которые все равно напропалую просаживает Дадли, то так и быть – ставлю тысячу гиней на то, что господин Брэддок сумеет улизнуть целым и невредимым.

– А ты? – повернулся посол к Анджеле. – Ты сделаешь ставку?

Ее брови высокомерно дрогнули.

– Конечно, нет! Мне абсолютно все равно, насколько Шарлотта и Присцилла преуспеют в своем начинании. Если бы вы только знали, до чего мне опротивело наблюдать из сезона в сезон эти облавы на женихов.

– Хорошо тебе говорить! Твоему сыну всего семнадцать лет. К тому же Гревили, и не спрашивая тебя, преспокойно отведут его к алтарю. Что же касается малютки Мэй, – добавила Виолетта, – то ты вполне можешь позволить себе не интересоваться рынком женихов еще лет шестнадцать.

– На этом аукционе мои дети проданы не будут, – произнесла Анджела мягким тоном, но ее собеседников поразило то, какая непреклонная решимость прозвучала в ее голосе, ни на йоту не утратившем обычной деликатности.

– Твоими устами, несомненно, глаголет опыт, – тихо, но вместе с тем иронично откликнулась Виолетта.

Не ответив ей, Анджела подозвала дворецкого и, когда он почтительно встал за ее спиной, сказала:

– Думаю, пора переходить к чаю и прочим напиткам в гостиной.

Наклонившись, дворецкий чуть слышно произнес:

– Хорошо, миледи.

Анджела поднялась из за стола и, лучезарно улыбнувшись гостям, предложила:

– Почему бы нам не переместиться в гостиную? С балкона в ночное время открывается чудный вид.

Обменявшись взглядами, Виолетта и Суверал тут же встали из за стола и последовали за хозяйкой дома, уже направлявшейся к дверям, которые услужливо распахнули перед ней два лакея.