От неожиданности Анджела положила на тарелку вилку и нож так резко, что они издали оглушительный звон. Так против собственной воли она оказалась в центре внимания сразу нескольких человек, сидевших за столом.

– Говядина проявила непослушание? – осведомился Кит, вернувшись к прежнему тону застольной беседы.

– Не думаю, – ответила она ровным голосом, одновременно улыбнувшись сразу нескольким гостям, чьи взоры казались наиболее обеспокоенными. Среди них были Джо Мэнтон и принц.

– Может быть, немного прохладной воды? – предложил Кит и, не дожидаясь ответа, подозвал лакея.

– Вы в самом деле очень любезны, господин Брэддок. Оба они были искушены в тонкостях светского политеса, а потому вскоре все те, кто только что проявлял беспокойство, вернулись к обычной болтовне. Застольная беседа вновь вошла в свое русло.

– Простите меня, – тихо произнес Кит, когда никто уже не обращал на них внимания, и сокрушенно вздохнул. – Вот что получается, когда пытаешься быть искренним.

– Это, наверное, редко с вами случается? – Голос Анджелы снова становился ироничным. Ей вовсе не хотелось размякнуть от его искренности или самого присутствия.

– Нет. – Его взгляд стал серьезным, утратив былую насмешливость. – И приехал я сюда лишь затем, чтобы увидеть вас.

– Я бы не приехала, если бы знала, что увижу вас здесь.

– Нет, вы все таки неравнодушны ко мне. И с вашей стороны было бы лицемерием отрицать это.

– О Господи, Кит, – еле слышно пробормотала Анджела, – да ведь это становится невыносимым. И вы должны понять это. Ради всего святого…

– Из за Джо Мэнтона?

– Нет!

– Вы уверены? – Ее поведение можно было бы понять, если бы она все еще любила этого человека.

– Да, уверена. Я дала ему ясно понять, что не намерена вмешиваться в его супружескую жизнь. И он прекрасно осведомлен о моей позиции. Хотя, впрочем, не понимаю, какое вам может быть дело до всего этого…

– Что ж, отлично, – отрывисто подытожил Кит, как если бы они после долгих переговоров наконец поставили свои подписи под соглашением.

– Ничего отличного! – с жаром возразила Анджела. – Абсолютно ничего! – Понизившись, ее голос стал похож на рычание. – Но мне от жизни ничего и не надо…

– Воля ваша, – смиренно ответил он, хотя внутренне и был рад услышанному. Со щеками, порозовевшими от гнева, она была просто неотразима.

– Вы зря потратили время, приехав сюда, господин Брэддок, – сказала графиня подчеркнуто вежливо, давая лакею знак наполнить ей бокал, – хотя, думаю, здесь найдется несколько дам, которые будут рады угодить вам.

– Что ж, развлекусь хоть на скачках, раз уж ничего другого не остается, – жизнерадостно ответил он, проигнорировав эту шпильку. – К тому же у супруги виконта отличный винный погреб. Вот вам и еще одно развлечение, – добавил он, обратив внимание на то, что графиня потребляет вино отнюдь не в дамских дозах.

– У вас чересчур изысканные манеры, господин Брэддок.

– Вы, графиня, тоже держитесь просто отлично… в иных ситуациях.

– Такого больше не случится, – ответила она, поняв намек.

– А не заключить ли нам небольшое пари?

– Вы проиграете.

– А вдруг нет? Кто знает… Сперва поставим фунтов, скажем, по пятьсот каждый, а после посмотрим.

– И на какой же срок мы заключаем наше пари? Он упивался каждой ноткой ее звонкого голоса. Кажется, она не говорит категорического «нет».

– На нынешний уик энд.

– Уверена, что в течение столь короткого времени уж как нибудь устою.