Однако графиня быстро уверила себя в том, что подобные размышления были чисто умозрительными. Это было все равно, что восхищаться наполненными чарующим светом полотнами Рембрандта или красотой шторма, величественной и мрачной одновременно. Но все же какая то теплая волна предательски затопляла все ее существо, когда он изредка улыбался ей. И хотя она сознательно удерживала себя от того, чтобы ответить на его весьма интимную улыбку, приходилось признать, что этот человек с помощью своего обаяния может добиться очень и очень многого.

Несколько часов спустя, когда холодное шампанское, поданное, чтобы умерить страдания компании принца от летнего зноя, развязало языки и вызвало легкомысленную веселость, Анджела невольно подслушала слова Оливии, сказанные Киту с игривым упреком:

– Подумать только, милый, дверь твоей спальни оказалась запертой. Интересно знать, кто та счастливая леди?

Ответ был короток и невнятен. Анджела не смогла расслышать ни слова, однако вдруг ощутила приступ самой настоящей ревности. В ее сознании сразу же предстал Кит, занимающийся любовью с другой женщиной. «Нет!» – прозвучал в ее душе отчаянный вопль одновременно с пробудившимся чувством собственницы. Прошлой ночью он должен был принадлежать только ей! Но через несколько секунд вновь возобладавший здравый смысл стер из ее мозга бесстыдный образ. Она напомнила себе, что Кит Брэддок ей не пара, хотя знакомство с ним и произвело в ее подсознании эффект разорвавшейся бомбы. Помимо многочисленных очевидных причин, говоривших против какой либо связи между нею и этим человеком, существовало еще и такое серьезное обстоятельство, как количество женщин в его жизни. И прошлый вечер в гостиной не был исключением из правила.

Хотя, как выяснялось теперь, внимание Кита вечером привлекла не Оливия.

Чуть позже, когда виконтесса Мортон включилась в оживленный разговор о молоденькой актрисе, выскочившей недавно замуж за аристократа, Анджела и Кит остались ненадолго с глазу на глаз. Сейчас он являл собой образец хороших манер.

– Вы разделяете общее негодование по поводу Белль Бикстин, женившей на себе несчастного дворянина? – с серьезным видом спросил американец.

– Найджелу просто повезло – он нашел жену, приятную во всех отношениях, – ответила она. – У многих из нынешних пэров предки когда то играли на сцене.

– Вы привержены идеям демократии?

– А вам это кажется странным?

– В этой компании? Да.

– Мои убеждения не меняются в зависимости от того, в какой компании я нахожусь. Как вы думаете, Донеган выиграет предстоящий забег?

– Нет.

– Нет? Отчего такая уверенность?

Графиня явно не горела желанием обсуждать собственные политические взгляды, а потому разговор полностью сосредоточился на скачках. В совершенстве зная правила ведения светской беседы, они в деталях обсудили шансы Мортона и Джо на первое место, а затем учтиво пришли к единому мнению, что жеребец Уинслоу может принести Берти вторую победу на Дерби. Первую он одержал много лет назад, и с тех пор ему ни разу не улыбнулась удача. Разговор был отстраненным, как будто вместо них говорил кто то другой или они были отделены друг от друга толстым стеклом. Беседа шла своим чередом, пока Кит не спросил:

– Тебе хорошо спалось прошлой ночью? – Анджела быстро оглянулась вокруг. Интимность его вопроса переходила все рамки приличий, то же самое можно было сказать и о пронзительном взгляде зеленых глаз.

– Никто не слышал, – успокоил он ее. – Никто даже не смотрит на нас. Ответь же мне.

Через несколько долгих секунд она смогла ответить:

– Да, у меня отличный сон.

На мгновение его взгляд стал недоверчивым, однако Кит не стал ставить ее слова под сомнение. Он лишь тихо проговорил:

– А я совсем не спал.