– Черт бы ее побрал, – прошипела Оливия, стоявшая рядом с Клариссой Маклейн и наблюдавшая за двумя фигурками, которые возбужденно размахивали руками при виде легконогого Уинслоу, широкими скачками приближавшегося к финишу. – Будто ей других кобелей мало…

– Не слишком ли он молод для нее? – заметила Кларисса, злобно поджав губы.

– Должно быть, она так не считает, – пробурчала Оливия. – Да и он, судя по всему, тоже.

В нескольких метрах от Клариссы и Оливии расположились Джорджиана и Джо Мэнтон, внимание которых было приковано к Уинслоу, пришедшему первым и оставившему остальных лошадей далеко позади. Впрочем, супруга Джо заметила кое что еще.

– Посмотри ка, дорогой, где расположились Анджела и этот американец, – дернула мужа за рукав Джорджиана, голос которой зазвенел от злорадства. – Ишь, как обнимаются – радуются, что Уинслоу победил. Кажется, она к нему неравнодушна.

– Правда? Что то я не заметил, – ответил Джо как ни в чем не бывало. – У принца Уэльского есть повод закатить сегодня вечером настоящее празднество. Его Уинслоу обошел других на целых шесть корпусов.

Джо и сам давно заметил парочку у ограды ипподрома, однако не намеревался ни с кем обсуждать свои наблюдения. Тем более ему не хотелось говорить об Анджеле с женой. Но все же он затаил глубокую обиду на этого американского выскочку, осмелившегося приблизиться к женщине, которую Джо по старой памяти продолжал считать своей собственностью. И чем ближе клонился к закату день, тем больше хмурился Джо Мэнтон.

– Как ты думаешь, Суверал, повезет нашему американцу на ярмарке невест? – лениво промямлил принц Уэльский после того, как иссяк поток поздравлений по поводу блестящей победы Уинслоу и начался следующий этап скачек.

– Он производит впечатление человека настойчивого, так что, вероятно, в конце концов он достигнет цели, – ответил посол, не сводя глаз с Анджелы и Кита. – К тому же, говорят, Анджела уже порядком устала от амурных похождений. – Он неопределенно пожал плечами. – В общем, думаю, что в конце концов господин Брэддок достанется юной Присцилле.

– Но эта девчонка Пемброук вряд ли сможет отвадить его от нашей несравненной Анджелы.

– Вы рассуждаете как истинный патриций, ваше высочество. Однако теперь, когда графиня стала яростной поклонницей Уильяма Томаса Стеда, ее взгляды на любовные развлечения могли несколько измениться.

– Только не напоминай мне об этом радикальном смутьяне, умоляю тебя, Фредди! Его чертова болтовня о демократии в конце концов не оставит от нашей страны камня на камне. Он консультирует Анджелу только по вопросам, связанным с ее женской школой. Запомни, Фредди, только школа, и ничего больше!

– Ах, да да, конечно, школа… – дипломатично согласился Суверал. – Как я мог забыть – Если королева и ее сын предпочитали не замечать растущей мощи рабочего класса, то у португальского посла, в свою очередь, не было абсолютно никакого желания брать на себя роль учителя и открывать царствующим особам глаза на изменения, Происходящие в реальном мире. – И все таки немаловажно то, что Кит – американец. Его демократические идеалы наверняка найдут путь к сердцу Анджелы, если вдруг окажутся бессильными чисто мужские достоинства.

– К черту политику, Фредди! Он завоюет ее как мужчина – попомни мое слово, – с жаром заявил принц. Ни одна женщина еще не посмела отказать его королевскому высочеству, хотя он, будучи пухлым коротышкой, не мог претендовать на звание красавца. Относясь к своим партнершам бережно и даже нежно, наследник престола в то же время категорически отвергал идею равенства полов.