– Я сделаю все, что ты пожелаешь, – прошептала она.

– Мне нужно совсем мало, – откликнулся ловкий любовник, вытаскивая из кармана цилиндрик стимулятор. – Ты, пожалуй, и не почувствуешь ничего, – пробормотал он, частично введя в нее отполированную полусферу. – Или все таки чувствуешь?

Ее внутренние мышцы внезапно сократились, и в мозгу огненными буквами вспыхнуло слово «проникновение», которое почему то в эту минуту приобрело особый, возбуждающий смысл. Сознание, совсем недавно предостерегавшее ее от опрометчивых шагов, вдруг, словно пустившись во все тяжкие, стало подыгрывать страстям, выполняя роль сводни.

– Ответь же, дорогая, – вполголоса настаивал Кит, медленно продвигая вглубь инструмент, приятно отдававший холодом.

Сейчас, когда ее мозг всецело сосредоточился на ощущении, которое с трудом поддавалось описанию, Анджеле было трудно говорить. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы она, наконец собравшись с мыслями, голосом, севшим от наслаждения, запинаясь вымолвила:

– Великолепно.

Это слово не могло вместить всего, что думала женщина, тающая от безмерного наслаждения. Ей думалось о том, как хорошо пахнет этот человек – как лес после летнего дождя. Удивительно, но какая то крохотная часть ее сознания оставалась свободной и любила его, причем любила вовсе не за плотское удовольствие, которое он сейчас доставлял. Графиня притянула его за шею, чтобы покрыть это мужественное, бесконечно дорогое лицо пылкими поцелуями. Он дарил ей блаженные мгновения радости, и ей не было никакого дела ни до чего, кроме этой безбрежной благодати.

– Я хочу почувствовать тебя, милый. Ты обещал… 

Еще один тающий поцелуй, чувственный вздох, его рука, блуждающая по ее груди. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – униженно молила она.

– Скоро, – снова пообещал он, лаская пышную грудь Анджелы. Нужно было подождать еще чуть чуть, чтобы завладеть ее чувствами без остатка. – Пойдем сначала прогуляемся по саду. Вот увидишь, тебе понравится.

Ему хотелось видеть ее среди цветов, под теплым солнцем, быть может, на глазах у других, знать, что под роскошным платьем от Ворта и тонким бельем из кружев ручной работы томится в неге и желании ее плоть, насытить и успокоить которую может лишь он. И только он знает об этом. Больше никто.

– Нет, – запротестовала она, – не сейчас, как нибудь в другой раз.

– Я же сказал тебе, что решения принимаю я, – мягко возразил ей Кит. – А ты обещала во всем меня слушаться.

– Но все таки ты полежишь со мной на травке?

– С удовольствием, – прошептал он в ответ и поцеловал ее в кончик носа. Они медленно пошли по коридору. – На травке, везде, где только захочешь.

– Ты остаешься, – томно простонала она. Логика отступила куда то на задворки разума. Так бывало всегда, когда Анджела попадала в его объятия.

– Остаюсь, – согласился он, ступая на лестницу.

– Навсегда, навсегда… – Ей нравился сам звук этого волшебного, неизъяснимо прекрасного слова.

Кит улыбнулся при виде столь безыскусной радости.

– Навеки, – прошептал он.

За этот сладкий шепот она наградила его жарким поцелуем. И он, уже сойдя с лестницы, поцеловал ее в ответ.

Ее чувство к этому человеку внезапно стало беззаветным, сродни собачьей привязанности, и она прильнула к нему, крепко обвив его шею руками. Подол ее платья задрался, зацепившись за лестничные перила, из под него показались великолепные ножки, перетянутые подвязками. Лобзания становились все жарче…

Именно это соблазнительное зрелище во всей своей красе открылось изумленным глазам Виолетты, которая стояла на пороге, напряженно вглядываясь в стекло входной двери.