Долгое молчание дало ему время задуматься о своих действиях – не самое безопасное занятие. Совесть, ставшая в последнее время излишне активной, терзала его чувством вины за то, что он собирался сделать. Он хотел заняться с ней любовью – хотел сильно, отчаянно, – но чувствовал себя ужасно виноватым за то, что заставил и ее захотеть этого. Ему было приятно вытаскивать страстную женщину, спрятанную глубоко в коконе чопорной вдовы. Позорно и расточительно, если бы такая поразительная женщина позволила своей страстности иссохнуть, что наверняка и случилось бы с Грейс, продолжи она свой путь по дороге непоколебимой добродетели и приличия.

И все же Грейс действительно была добродетельной, доброй и достойной. Именно эта добродетель и отличала ее. Грейс наверняка не делала в своей жизни ничего плохого, никогда не произнесла грубого слова, никогда не вела себя так, чтобы ранить чьи-то чувства. Она была женщиной с честью, состраданием и достоинством. Она заслуживает мужчину лучше, чем он. И определенно заслуживает лучшего обращения, чем послужить способом выиграть пари.

Никогда за всю свою жизнь Рочдейл так не разрывался из-за женщины – в одну сторону его тянуло глубокое и мощное желание, а в другую – почти непереносимое чувство вины.

«Я доверяю вам, Джон».

Ее слова гремели в его голове как наказание. Он вспоминал обо всех женщинах, которые манипулировали им, или так или иначе пытались это делать, и как он презирал их за это. А теперь сам отвратительным обманом заставил эту хорошую женщину доверять ему. И все ради какого-то пари.

Сегодня ночью он ляжет в постель с Грейс и наверняка получит от этого огромное наслаждение. Но после, как он подозревал, его будут разрывать на части вина и стыд. Потому что он пожертвует добродетелью единственной хорошей женщины, которую знал в своей жизни, только ради того, чтобы выиграть лошадь. Без сомнения, он худший из негодяев, которые когда-либо ходили по земле.

Чтобы отложить неизбежное, он воспользовался возможностью посетить конюшню, где держали Серенити. Прежде чем выйти из кареты, он попросил Грейс опустить вуаль. Он не ожидал встретить в конюшне кого-то, кого она могла знать, но решил, что сделает все, чтобы защитить ее репутацию. Это самое меньшее, что он может сделать: Грейс перекинула тонкий голубой шелк через край шляпки, опустила его ниже подбородка и завязала концы на затылке. Маскировка оказалась эффективной. За голубой вуалью черты ее лица казались смазанными, а светлых волос вообще не было видно. Ее никто не узнает.

Рочдейл взял ее за руку и повел во двор конюшни. Он позволил видам и запахам, которые так любил, на мгновение отвлечь себя от чувства вины и стыда. Воздух был напоен ароматами люцерны, сена и лошадей. Они пошли вдоль денников по длинному, выстеленному соломой проходу. Какая-то лошадь заржала. Другая ударила копытом в стену стойла. Они нашли Серенити во втором проходе. Сэмюел Траск, один из старших конюхов Рочдейла, сидел на низком табурете перед стойлом и полировал сбрую. Увидев, что они подходят, он вскочил на ноги.

– Добрый вечер, милорд. – Он коснулся рукой края шляпы и поклонился. Потом посмотрел на Грейс и сделал то же самое. Рочдейл решил не представлять ее. Все решат, что она его любовница, и, следовательно, не станут обращать на нее внимания.

– Как наша девочка, Сэм?

– В полном здравии, милорд. К завтрашней скачке она будет в отличной форме.

Рочдейл открыл маленькую дверь и вошел внутрь. Сунув руку в карман сюртука, он вытащил кусок яблока, который взял в Хокерилле. Серенити губами взяла яблоко с его ладони и стала жевать.