Когда судьи вывесили красно-черный флаг в знак победы Рочдейла, Грейс взвизгнула и бросилась обнимать его, все еще продолжая подпрыгивать. Она осыпала поцелуями его лицо, радостно смеясь, и Рочдейл подхватил ее на руки и закружил.

Рочдейл увлекался скачками большую часть своей жизни, но никогда не наслаждался финишем так, как в этот момент. Он так погрузился в детали тренировки и даже в сложности вычисления шансов и ставки, что с годами потерял это чистое удовольствие от спорта. Он нашел его снова в этот день, наблюдая за Грейс.

– О, Джон, это было самое захватывающее зрелище в моей жизни! Как глупо, что я никогда раньше даже не думала о скачках. Не могу припомнить, чтобы я когда-нибудь еще так веселилась. И я выиграла пари!

– Мы должны вернуться к кассе, чтобы получить ваш огромный выигрыш, моя дорогая. А я должен пойти поздравить Серенити и О’Малли.

Но она не отпускала его, продолжая крепко обнимать за шею.

– Я так чудесно провела время, Джон! Спасибо, что взяли меня с собой! – И она поцеловала его, нежно и быстро, без страсти.

Сердце заплясало в груди, когда он посмотрел в ее сияющие глаза. В это мгновение Рочдейл понял, что влюбился в нее, в эту новую Грейс – страстную и искрящуюся счастьем. Нет, она была не новой. Она была обновленной. Огонь и страсть всегда были в ней. Их просто нужно было выпустить на волю. Он поцеловал ее в ответ с такой же нежностью, и от выражения ее глаз после поцелуя перехватило дыхание.

Они вышли из ложи рука об руку, и из толпы раздались непристойные выкрики, Рочдейл предпочел бы, чтобы Грейс не слышала их. Но она теснее прижалась к нему и рассмеялась. Страстный звук вызвал новый всплеск свиста и криков, заставивший ее рассмеяться снова. Рочдейл подумал, что она никогда не смеялась столько, сколько за последние два дня.

Они прошли в паддок, где О’Малли прогуливал Серенити, чтобы она остыла. Рочдейл обнял гладкую теплую шею лошади и подул в ее ноздри.

– Ты замечательная, – произнес он так тихо, что только она могла его слышать. – Самая лучшая на всем свете. Спасибо тебе за эту победу, и за все остальные тоже. Я так горжусь тобой. Боюсь, никогда не будет никого похожего на тебя, моя девочка. Если только мы когда-нибудь не найдем превосходного арабского скакуна, достойного покрыть тебя. Но только не в ближайшие несколько лет. Пока ты просто будешь бегать быстрее ветра, моя прекрасная ирландка.

Он нежно прижался щекой к ее шее и почесал между ушами. Потом отошел, глядя на Серенити и сияя, как гордый отец. Серенити ответила, игриво сбросив с него шляпу. Когда он наклонился поднять, лошадка подтолкнула его под зад. Грейс радостно рассмеялась и погладила кобылу по шее, поздравляя ее с победой и благодаря за то, что она обошлась со своим владельцем так, как он того заслуживал.

– О, как она мне нравится, Джон. Она очаровательная и озорная. Точно такая же, как ее хозяин.

– Я безумно люблю ее, – ответил Рочдейл. – Она лучшая лошадь, которая у меня когда-либо была.

– И в следующий раз вы выставляете ее в Гудвуде?

– Да. А пока она вернется в Беттисфонт.

– Мне бы хотелось посмотреть, как она побежит в Гудвуде, – сказала Грейс. – Может быть, вы пригласите меня?

Рочдейл посмотрел на нее и улыбнулся:

– Какой бесстыжей девицей вы стали.

Она рассмеялась:

– Я знаю.