– Я защищаю себя, Грейс, только и всего. Я не хочу, чтобы случайный ребенок вынудил меня жениться.

– Но у Серены ведь был ребенок.

– Да, мне говорили.

– Это был не твой ребенок, да?

Он так долго молчал, что она начала думать, не ошиблась ли.

– Нет, – наконец произнес он. – Это был не мой ребенок. Сомневаюсь, что она знает, кто его отец. Но не снимай с меня всей вины. Я действительно соблазнил ее. И будь я джентльменом, я бы женился на ней, независимо от того, кто отец ребенка… А я вместо этого ушел, оставив ее одинокой и беспомощной.

– Но это ведь совсем не такая ужасная история, которой ты позволил распространиться. Ты мог бы дать понять, что это был не твой ребенок. А вместо этого позволяешь людям думать о тебе самое худшее.

– Лучше худшее обо мне, чем худшее о ней. У меня нет никакого желания открывать всем и каждому ее истинную натуру. Поэтому я позволил ей использовать меня как объяснение ее затруднительного положения. Это немного помогло ей, а мне не причинило никакого вреда. На мне ведь и так к тому времени стояло клеймо законченного негодяя.

– Но это всего лишь клеймо, как ты часто говоришь мне. Клеймо, такое же, как клеймо епископской вдовы. Они не определяют нас. Ты не абсолютно плохой, а я не абсолютно хорошая.

Его рука накрыла ее грудь.

– О, но ты как раз такая, Грейс. Ты очень, очень хорошая.

Он поцеловал ее, и через мгновение страсть снова возродилась к жизни. Сначала они занимались любовью медленно и легко, потом все неистовее и в конце концов рухнули в изнеможении в удовлетворенном переплетении тел. Рочдейл сразу же заснул. Грейс лежала без сна чуть дольше, думая о завтрашнем возвращении в Лондон и о том, что будет дальше.

Здесь, в Ньюмаркете, с Рочдейлом, она стала новой женщиной. Нет, она стала собой. Без всяких запретов она делала и говорила то, что хотела. Она открыла себя ему так, как не открывала никакому другому человеку, даже своим подругам. Вернувшись в Лондон, ей придется снова надеть мантию респектабельности. Она не могла полностью забыть о своей прошлой жизни и обо всей работе, которую делала. Но теперь она знала, кто такая на самом деле Грейс Марлоу. И может быть, теперь с Рочдейлом она будет позволять настоящей Грейс появляться снова.

Глава 15

– В Ньюмаркете я стал дураком, Кэйзенов. Я размяк, Я потерял голову. – И кое-что еще. На самом деле Рочдейл понял, что потерял очень многое, и задумался, стоила ли потеря того, что он получил взамен. Но потом он подумал о Грейс в его объятиях, и все остальное стало казаться не таким важным.

– Поделом тебе. – Адам Кэйзенов мрачно посмотрел на него с противоположной стороны потемневшего от времени, грубо сколоченного стола. – Это было отвратительное пари.

Рочдейл вернулся из Ньюмаркета с головой, полной Грейс Марлоу. Временами он просто погружался в яркие воспоминания о каждом чувственном опыте – а их было очень, очень много. Рочдейл возбуждался от одной мысли о том, как Грейс уронила с плеч ночную рубашку и отважилась заставить его лечь с ней в постель. Так же часто он вспоминал ее сияющее лицо, светящееся удовлетворением или возбуждением первых в ее жизни скачек, и его сердце таяло.

Но иногда случались моменты, когда Рочдейл чувствовал себя в ловушке и его охватывала паника. Это не имело никакого смысла, но он едва мог дышать, будто мертвая бабочка, пришпиленная к доске. Пришпиленная. Связанная. Пойманная. Но никто не ловил его и ничто его не удерживало. Кроме Грейс. Она удерживала его своей красотой, своей страстью, своим новым искрящимся счастьем, своей силой, своей отвагой.