До Грейс. Отложив в сторону все свои доспехи, он был готов обнажить перед ней свою душу. Если Грейс бросит ее на землю и втопчет в грязь, что ж, так тому и быть. По крайней мере он должен попытаться. Это, может быть, его единственный шанс на настоящее счастье. Такое, как у его друга Кэйзенова с Марианной. Впервые в жизни Рочдейл был готов рискнуть болью и унижением в слабой надежде, что Грейс захочет стать частью его жизни. Потому что без нее его жизнь навсегда останется пустой.

Вместо того чтобы пойти боксировать в «Джентльмен Джексон», Рочдейл развернулся и пошел в противоположном направлении, туда, где находился самый дорогой ювелирный магазин.

Остаток дня Рочдейл провел в подготовке к своему визиту на Портленд-плейс. Он побрился и ополоснул лицо лавровишневой водой. Он тщательно оделся в бутылочно-зеленый сюртук, жилет с золотыми полосками и стоячим воротником, облегающие панталоны и отполированные до блеска высокие гессенские сапоги с кожаными кисточками. И подготовил дюжину разных речей.

Переполненный смесью возбуждения и тревоги, он прибыл к дверям Грейс ровно к четырем часам. Лакей взял его шляпу, перчатки и трость, и Стерлинг, дворецкий с каменным лицом, провел гостя наверх, в гостиную. Дворецкий открыл двойные двери, и Рочдейл увидел Грейс, встающую с кресла. Она была одета просто, но со своей обычной элегантностью в платье из цветного муслина с длинными рукавами, собранными на запястьях. Низкий вырез декольте был оставлен открытым, ни сорочка, ни косынка не скрывали ее грудь. Сердце Рочдейла подпрыгнуло. Грейс улыбалась! Он не мог больше подавлять надежду, которая расцветала в его груди. Рочдейл готов был ворваться к ней, но педантичный дворецкий не позволил пройти.

– Лорд Рочдейл, – объявил он, как будто бы она сама не видела, кто это. Только когда Грейс слегка кивнула, упрямец отошел в сторону и позволил Рочдейлу войти в комнату.

– Спасибо, Стерлинг, – сказала Грейс, проходя мимо Рочдейла к двери. – Это все.

Рочдейл как загипнотизированный смотрел, как она закрывает дверь, запирает ее и вынимает ключ.

– Вот, – сказала она. – Теперь нам никто не помешает.

Со странным ощущением потери равновесия Рочдейл протянул ей принесенный цветок. Одну безупречную красную розу, ее покрытый шипами стебель был обернут белой лентой и кружевом.

– Для вас, моя драгоценная любовь.

Ее улыбка стала еще шире, Грейс взяла у него цветок и поднесла к носу. Потом закрыла глаза и вдохнула пьянящий аромат розы. Когда Грейс открыла глаза, Рочдейл увидел то, чего никак не ожидал увидеть снова: искрящийся, блестящий взгляд чистого счастья.

– О.Джон!

Без предупреждения она бросилась к нему, обвила руками его шею и стала покрывать поцелуями лицо. Он весело рассмеялся и заключил ее в крепкие объятия.

– Грейс, любовь моя, что это? – Она продолжала целовать его щеки, и нос, и глаза, и висок, и ухо. – Смею ли я надеяться, что эти нежности означают прощение?

Поцелуи прекратились, и она посмотрела ему прямо в глаза:

– Нет, я не прощаю вас. Это было самое неджентльменское пари. Но я действительно люблю вас. Безумно. Всей душой. Глубоко. Я умираю от любви к вам.

Эти слова моментально лишили его дыхания, и он сжал ее в своих объятиях, зарывшись носом в золотые волосы. Его сердце парило. Он не заслужил этого счастья, но был полон решимости схватить его и никогда не отпускать. Рочдейл знал, чего, должно быть, стоило гордой, благородной Грейс так открыто признаться в своей любви, не зная, взаимна ли она. Он прошептал ей на ухо:

– И я люблю вас, Грейс, больше жизни.

Она посмотрела на него блестящими от сдерживаемых эмоций глазами:

– Больше, чем Серенити.