Изменить размер шрифта - +

То обстоятельство, что это желание было призрачно, почти символично, делало его еще более привлекательным для Фрэнсис, неисправимой мечтательницы, которая в жизни оказалась весьма практичной и разумной.

Временами королева, которая любила Фрэнсис больше всех окружавших ее женщин, не могла не думать о том, что эта веселая, жизнерадостная красавица – вовсе не вся Фрэнсис и что если бы ее жизнь не была так хорошо известна ей, Екатерине, вполне можно было бы предположить, что есть какой-то тайный возлюбленный, которому она отдает все свои чувства и мысли.

– Вы не замечали этого? – спросила она у короля. – Нет, я не могу этого описать. Такое впечатление, что по-настоящему она живет в каком-то другом мире. У нее отстраненное лицо. Может быть, она посвятила себя религии.

В голосе королевы чувствовалось сомнение. Карл пожал плечами.

– Может быть. Потому что ни один мужчина, кажется, не в состоянии произвести на нее впечатление.

В тот вечер во дворце было представление классических красавиц в виде парада tableaux. И среди тех, кто прошел перед улыбающейся королевской четой, была и Фрэнсис – в образе Афины Паллады, как запечатлел ее Гаскар.

Как не похожа она на ту девочку, которую я когда-то так страстно желал, думал Карл. Он был совершенно равнодушен к этой статной женщине, хотя нежность к ней он сохранит на всю жизнь.

– Иногда она бывает еще прекраснее, чем прежде, – сказала королева.

И король улыбнулся, глядя на свою маленькую, смуглую жену, которая могла так искренне восхищаться другой женщиной.

Быстрый переход
Мы в Instagram