Изменить размер шрифта - +
 – Я была счастлива и благодарна судьбе за то, что я это понимала. Но это было так недолго. Для меня невыносима мысль о том, что это был сон, и когда я умру, никто не будет вспоминать о нем. Если бы у меня был сын, все было бы по-другому…

– Никто не может понять ваших сожалений лучше, чем я, – ответила ей королева.

Однако, по мере того как проходило время, мысль о том, чтобы сохранить память о Ленноксе для грядущих поколений, стала для Фрэнсис навязчивой идеей.

Благодаря заботам короля, она ни в чем не нуждалась, и ей не приходилось думать о деньгах, но, если она действительно хотела реализовать план, который все больше и больше овладевал ее мыслями, ей следовало быть очень экономной. Это было не трудно, потому что Фрэнсис никогда не сорила деньгами, а своими прекрасными туалетами была обязана собственному вкусу и умению, а вовсе не транжирству.

Большую часть времени Фрэнсис проводила при Дворе, где она по-прежнему была одним из самых ярких украшений. Но, когда она приезжала в Кобхем, в тишине огромного дома ее снова одолевали мысли. Леннокс сказал ей как-то, что даже смерть не может разлучить тех, кто любит душой и телом, и порой Фрэнсис начинала в это верить. Она любила его всем сердцем и хотела, чтобы память об этой любви сохранилась и чтобы мир увидел – любовь может быть сильнее смерти.

Никто никогда не догадался бы, что именно эти мысли неотступно преследуют молодую герцогиню, которая внешне была такой же, как и раньше – оживленной, веселой, окруженной толпой поклонников, не имеющих ни малейшей надежды на успех.

Самой Фрэнсис забвение не грозило: изображение на монетах обессмертило ее, грядущим поколениям будет знакомо ее лицо, и о ней будут помнить. Но кто будет помнить Леннокса?

Кобхемхолл больше не играл в жизни Фрэнсис той роли, которая принадлежала ему раньше. Кэтрин О'Брайен удалось внушить ей мысль о том, что она присвоила себе чужую собственность, и в конце концов Фрэнсис отказалась от своих прав на имение в пользу лорда О'Брайена, что положило конец многолетней вражде.

Примерно тогда же Фрэнсис поделилась своими планами с кузеном лордом Блантиром, с которым время от времени встречалась. Она сказала ему, что хотела бы видеть своим наследником его сына, Вальтера Стюарта, а в дальнейшем – его наследников по мужской линии. Но при этом Фрэнсис поставила одно условие: часть ее денег должна быть использована для сохранения в Шотландии памяти о ней и о ее супруге, их портретов и дорогих ее сердцу семейных реликвий. Те деньги, которые предназначались для этой цели, Фрэнсис преобразовала в фонд, названный ею «Любовь Леннокса».

Люди, с которыми она советовалась и к чьей помощи обращалась, заверили ее в том, что подобное пожелание может быть выполнено. И она успокоилась, удовлетворенная тем, что и второй дом, связанный с кланом Стюартов, не будет предан забвению и сохранит память о ее супруге, который был одним из его владельцев. Сколько бы ни было отпущено ей земной жизни, отныне у нее есть цель.

Фрэнсис, приняв это решение, чувствовала себя, как маленькая девочка, у которой есть тайна, известная только самым близким людям, однако ее планы, по мере того как шли годы, становились для нее все более и более реальными.

Кобхемхолл был для нее прекрасной игрушкой, которая потеряла половину своей привлекательности после того, как не стало Леннокса, но сейчас она почувствовала, что покойный супруг разделяет все ее заботы, связанные с фондом «Любовь Леннокса». Для Фрэнсис не имело никакого значения, как именно будут использованы деньги: будет ли построен новый большой дом или куплено имение, имеющее какую-то историческую ценность. Для нее было важным только одно: этот дом должен сохранить память о ее возлюбленном супруге и заменить то родовое гнездо, которое было разрушено во время правления Кромвеля.

То обстоятельство, что это желание было призрачно, почти символично, делало его еще более привлекательным для Фрэнсис, неисправимой мечтательницы, которая в жизни оказалась весьма практичной и разумной.

Быстрый переход
Мы в Instagram