– Не знаю, – сказала Майкайла, – я как раз ее искала, когда зашла сюда. Я думала, что она , наверное, пустила в ход какое‑то магическое заклинание, но когда заглянула в рабочую комнату, то никого там не обнаружила. Не может же она продолжать после всего этого спать – это просто невозможно.

В кабинет торопливо вошла Энья.

– Так вот вы где, принцесса, – проговорила она. – С вами ничего не случилось? А как господин Узун?

Майкайла успокаивающе кивнула:

– Все в порядке, если, конечно, не считать того, что я не в восторге от столь раннего пробуждения. До восхода солнца ведь еще часа два. А ты не видела госпожу?

– Нет, не видела, – нахмурилась Энья. – А ведь она всегда первая поднимает шум, если случится что‑нибудь необыкновенное.

– Пожалуй нам стоило бы пойти и разыскать ее, – помедлив проговорила Майкайла. – Вообще‑то я сомневаюсь, что ее следует будить, если она все еще спит, но…

– Невероятно, чтобы она продолжала спить после всего случившегося. – Энья покачала головой. – При таких событиях она непременно проснулась бы, так что лучше давайте пойдем и проверим, все ли с нею в порядке.

Энья осторожно приоткрыла дверь в спальню и вскрикнула. Майкайла заглянула ей через плечо и увидела Харамис лежащей на полу возле кровати. Проникавший из коридора свет давал возможность ясно рассмотреть открывшуюся картину. Они подбежали к волшебнице. Та лежала с открытыми глазами и, судя по всему, узнала вошедших, но когда попыталась заговорить, речь ее оказалась так неразборчива, что не удалось понять ни слова.

Энья судорожно перевела дух и сделала знак, призванный предохранять от злых чар.

Майкайла подавила нараставшее чувство страха и заставила себя не поддаваться панике. «Еще один приступ, – поняла она. – Ну да, иначе и быть не могло… А я понятия не имею, как ей помочь! Но здесь, кажется, вообще никто об этом не имеет понятия, а значит… А что, если она умрет? Неужели в этом будет моя вина? Нет, я ведь на протяжении долгих месяцев не делала ничего, что могло бы ее расстроить! А если порою мысленно и заявляла, что желаю ей смерти, так ведь на самом деле я вовсе не имела это в виду!»

Майкайла перевела взгляд с Эньи на Харамис, решив, что пора перейти от вздохов и рассуждений к каким‑нибудь, хотя бы простейшим, действиям. От Эньи, кажется, толку мало: экономка, видно, все еще относится к произошедшему как к результату воздействия какого‑то злобного заговора или порчи.

– Давай‑ка снова уложим ее в постель, – предложила девушка. – Не думаю, чтобы госпоже было слишком удобно лежать на полу.

К счастью, Харамис никогда не была грузной – действительно к счастью, потому что когда Майкайла с Эньей втаскивали ее неподвижное тело на кровать, им пришлось нелегко. Волшебница, видимо, опять не чувствовала ни своей левой руки, ни ноги. Все это еще раз убедило Майкайлу, что случившееся – лишь повторение предыдущего приступа, что произошел в Цитадели. «И лучше бы уж она оставалась там, – подумала девушка. – В Цитадели, по крайней мере, знают, каким образом позаботиться о больной».

Когда Харамис вновь очутилась в постели, Энья, кажется, пришла в себя и к ней вернулась способность здраво рассуждать.

– Тут неподалеку живет одна старуха знахарка, – заговорила она. – Мы всегда к ней обращаемся, если заболеет кто‑нибудь из слуг. Так что, думаю, можно будет вызвать ее и на этот раз. У госпожи очень холодные руки и ноги; пойду приготовлю для нее горячий чай, а к ногам положу разогретые камни. По крайней мере, все это нисколько не повредит.

Когда Энья вернулась с чаем, ей пришлось удерживать больную в полусидячем положении и поить с ложечки.