— Хорошая мысль, — сказала она.

Джереми велел повернуть налево на следующем светофоре. Делая поворот, она заметила:

— В некоторых частях Аляски орланы так расплодились, что считаются чуть ли не вредителями. Я смотрела об этом по телевизору.

Ему пришло в голову, что она могла смотреть эту передачу в тюрьме, и тогда он понял, как на самом деле мало знает о ее жизни в Пайн Ривер. У Джереми сохранились только отрывки воспоминаний о том, как он ездил туда еще ребенком. Комната со столом, ножки которого привинчены к полу, стены из шлакоблоков, охранники в форме, просвечивающие его металлоискателем у каждой двери… Было так много всего, что ему жутко хотелось узнать и чего не было в ее письмах. Но он так и не осмелился спросить. Она могла неправильно его понять, подумать, что ему не наплевать. Джереми меньше всего хотелось, чтобы их встреча превратилась в полное слез воссоединение матери с сыном. В сущности, она была для него посторонним человеком.

Они ехали практически в полной тишине и наконец повернули в сторону национального парка, откуда дорога резко пошла в гору — сквозь вечнозеленую чащу вперемежку с папоротниками размером с маленькое деревцо. На въезде в парковую зону, у самой вершины холма, дорога обрывалась. Они вышли из машины и остаток пути прошли пешком, по отмеченной тропе. Гнездо орлана оказалось в том же месте, где он и помнил, — на вершине старой дугласовой пихты, с которой облетели почти все иголки.

— Похоже, никого нет дома, — сказала Эллис, приложив руку козырьком к глазам и глядя наверх.

— Они, наверное, улетели на охоту, — сказал Джереми.

— Они?

— Да их там двое. Когда я последний раз был здесь, то видел в гнезде еще и птенцов.

Ее отвлек звук, донесшийся от подножия холма, где сквозь дымку проступали очертания островов, напоминавших отсюда горсть разбросанных камней, некоторые размером с кулак, на котором ютится одно-два дерева.

— Я не была здесь много лет. И успела забыть, какая здесь умиротворяющая атмосфера. — Она повернулась к Джереми, в глазах ее блестели слезы. — Спасибо. Ты даже не представляешь, как это для меня важно.

Он смущенно опустил глаза, понимая, что она говорит не о пейзаже.

— Да ладно. Не вопрос.

— Надеюсь, мы сможем еще это повторить.

Джереми продолжал смотреть под ноги. После осенних дождей зеленый мох толстым пушистым покрывалом застелил землю. В этот миг Джереми хотелось лишь одного: упасть в его мохнатые объятия и закрыть глаза.

— Даже не знаю, — ответил он уклончиво. — Я в последнее время так занят. Все школа да работа, сама понимаешь…

— Понимаю.

— Мой шеф и так был не в восторге, когда я попросил отгул на сегодня.

— Хорошо. Но тогда, может, поужинаем как-нибудь вместе?

— Может быть, — сказал Джереми неуверенно. — Но обычно по вечерам я бываю с отцом.

Он наконец поднял глаза и увидел боль у нее на лице. Но она изо всех сил постаралась ее скрыть.

— Кстати, как поживает отец?

— Хорошо. Его назначили региональным менеджером.

— И неудивительно. Ведь он приложил столько сил, чтобы этого добиться.

— Плохо лишь то, что теперь он больше времени должен проводить в разъездах.

Участок Рэнди охватывал западную часть штата Вашингтон, а многие кабинеты врачей и клиники, куда он регулярно звонил, находились в сотнях миль друг от друга.

— Ну а ты? Чем ты теперь будешь заниматься? — спросил Джереми.

— Ты имеешь в виду работу? — Она улыбнулась.