Проведя одну ночь под сводами мрачного холодного замка вместе со ставшими привычными насекомыми, наутро они, заранее отослав вещи к постоялому двору, попрощались с магистром, не проявившим к их отъезду особого интереса, Медором и Олафом, пожелавших им счастливого пути, и заняли места в дилижансе.

Глава 24

Зара стояла на улице и смотрела на звезды. Ее спутники весело проводили время в общем зале постоялого двора: пили, ели, играли в кости, обменивались репликами с примкнувшими к их компании женщинами — а она, задрав голову, без всякой цели пересчитывала бриллиантовые точки на небосводе. Они казались такими красивыми, благородными… и холодными.

Поправив накинутый на плечи жакет, девушка ненадолго вступила внутрь круга, образованного отсветом фонаря, а потом, снова погрузившись в сумрак, вышла за ворота — тут будто стало просторнее, свободнее дышалось.

Задумавшись, Зара опустилась на траву, прислушиваясь к негромким ночным звукам. Хоть бы вампир какой-нибудь, хоть бы нечисть какая — тогда бы она знала, чем себя занять, а так приходилось слоняться без дела один на один со своими мыслями.

На душе было тоскливо, настолько, что не хотелось никого видеть. Особенно своих коллег по практике.

Сославшись на недомогание, девушка поела у себя в комнате (вернее, комната была не полностью ее, приходилось делить помещение с соседкой-выпускницей) и быстро, стараясь не попадаться на глаза, проскользнула вниз по лестнице во двор.

Что же с ней происходит, почему она вдруг стала такой, почему не может думать ни о чем, кроме…

Так вот, как это все бывает — сразу и с головой; и сама себе не принадлежишь, и сердце бешено колотиться, а в голове столько домыслов, опасений и тревог!

Попалась, как птичка в силок, и самое обидное то, что никто этот силок на нее не ставил, она сплела его сама.

Банальность. Кому рассказать — засмеют! Как безмозглая беспомощная девчонка, обыкновенная дура, которой достаточно одного лишь взгляда…

Нет, она не хочет, она не поддастся; чувства — это зло, слабость, уязвимое место…

Зара еще раз взглянула на звезды и тяжело вздохнула.

Надо было бороться с этим раньше, когда все начиналось, а не теперь, когда ничего изменить нельзя. Но когда это началось, с чего? Она не помнила, не понимала и злилась на себя. Ругала Ри, смеялась над восторженным шепотом Бланш, а теперь и сама готова пойти за ним на край света. Драконы, демоны — какой пустяк, разве может она их бояться, сознавая, что он рядом? И разве она могла бы оставить его одного против этих чудовищ? Как он не понимает, что, чтобы держать ее вдали, на безопасном расстоянии, ее нужно было привязать, скрепить веревки заклинанием?

Если бы не он, она бы так и не узнала, каково это — быть э-эрри.

Но с чувством нужно бороться, оно помешает учебе и дальнейшей карьере. Ведь какие, собственно, у нее перспективы? Призрачная надежда на дом и семью. Это все, безусловно, прекрасно, но, во-первых, вряд ли сбудется, а, во-вторых, не стоит потраченных сил на обучение, с таким же успехом она могла сразу выйти замуж и не изнурять себя магическими практиками.

Решено: выбросить из головы, окончательно и бесповоротно. Но как, если она не может даже запретить себе перебирать в памяти их немногие общие воспоминания? Как бы она обрадовалась, если бы они опять вернулись в соотскую пустошь, вновь ставили ловушки, дрались с демонами, уничтожали нечисть, выслеживали фрегойев… Увы, прошлое — дорога без возврата.

Поднявшись на ноги, девушка зашагала вдоль дороги. Задуматься бы о собственной безопасности — но разве о том сейчас ее мысли?

Еще несколько минут меланхолии, и Зара снова способна мыслить здраво.