— Точненько. — Альбина взяла в руки нож и принялась разрезать торт. — Сначала вроде он отыгрывался на свои. Придёт вечером, просадит всё, что в карманах есть, и домой. А как-то раз заявился в заведение с толстенной пачкой денег.

— Где же он их мог взять? — удивилась Лидия.

— Ясное дело, занял.

— У кого? — Глаза Лидии округлились.

— Вот уж этого я не знаю. — Альбина подцепила кусок торта и переложила его на блюдце подруги. — Пей, а то опять остынет. Где он взял денег, не знаю, но Боря сказал, что денег было много и что к утру он всё продул вчистую. А когда очухался, та-а-ак обозлился, что принялся хулиганить, ребятам пришлось его даже на улицу вывести, вот до чего распереживался.

— Значит, Семён снова в долгах как в шелках. Это хорошо. Пусть теперь ломает голову, как будет выкручиваться. — Загорская потёрла руки и довольно улыбнулась. — Вот они, детки-то: мать всю жизнь бьётся-бьётся, а они — что ни день, чего-нибудь новенькое да изобретут. Ни одно, так другое, никакого спокойствия от них, одна морока.

— Если бы он оказался просто в долгах… — Альбина интригующе замолчала.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой Тополь, — растягивая удовольствие, снова выдержала паузу Альбина, — две недели назад снова заявился в клуб.

— Неужели пришёл отыгрываться? — Поражаясь детской наивности уже практически взрослого мужчины, Лидия широко раскрыла глаза.

Вместо ответа Аля неспешно кивнула.

— Это ж каким надо быть… Ой-й-й… — Задохнувшись от удивления, Загорская закатила глаза под потолок. — Значит, завяз по уши?

— Ещё глубже, — констатировала Кусочкина. — Теперь дело за малым, состыковать папенькины амбиции и нужды сыночка. Пусть Лёнька думает, что ты по-прежнему согласна прописать его у себя, соответственно позарившись на деньги, вырученные от продажи его однокомнатной квартирки. Ты его не разубеждай, пусть витает в облаках. Говори, мол, продадим твою жилплощадь, сделаем в квартирке приличный ремонт, поменяем машинку, ну, и всякое такое, сама знаешь, не мне тебя учить, как мужикам мозги запудривать.

— Это я сумею. — Карие глаза Лидии подернулись поволокой.

— Пусть твой Тополь мечтает, как он станет законным хозяином половины твоего имущества, а ты не мешай ему. — Альбина слизнула с ложечки крем и по-лисьи улыбнулась. — Пусть всё идёт своим чередом. Бог шельму метит, совсем скоро твой Лёнька будет кусать локти и клясть свою жадность на чём свет стоит, а пока пусть помечтает. Твоя задача — убедить его приватизировать свою квартирку, прописать туда Семёна, а потом перевести приватизацию на сына.

— И каким же образом, по-твоему, я должна внушить ему эту замечательную мысль? — Лидия с сомнением пожала плечами. — Он хоть и дурак, но не совсем же. Какой резон ему расставаться со своими квадратными метрами, пусть и формально?

— Чего уж проще? — Альбина отодвинула от себя чашку и бросила на подругу удивлённый взгляд. — Объясни мужику, что он не сможет участвовать в приватизации твоей двушки до тех пор, пока на нём будет числиться владение его однушкой.

— Думаешь, он клюнет? — Лидия задумалась.

— А чего ж нет, если от этого одни плюсы? Поскольку он уверен в своём сыночке на все сто, ему и в голову не придет, что он спустит деньги в тот же день, как станет официальным хозяином жилплощади. И потом, у вас же какая договорённость? Сначала он прописывается у тебя, потом вы приватизируете напополам твою двушечку, чтобы, в случае твоей кончины, — посмотрев на упитанную, розовощёкую подружку, лихо уминавшую приличный кусок торта, Альбина невольно хмыкнула, — площадь не отошла государству, и только после всего этого пойдёт разговор о продаже его квартиры.