* * *

— Тётенька Алечка, выполнил я ваше задание, теперь этому чумовому ни в жизнь не вывернуться! — Тёмная виноградина Борькиного носа дёрнулась, и на лице появилась слащавая улыбочка, делавшая его похожим на крысёныша. — Теперь труба вашему Тополю, крышка.

— Борюсик, ягодка моя… — Альбина Ивановна обошла стол, приблизилась к родственнику со спины и поцеловала его в курчавую тёмную макушку. — И в кого ты у меня такой способный, даже не знаю?

— Конечно в вас, тётя Алечка, в кого же ещё? — Он запрокинул голову назад и, беззвучно смеясь, затряс плечами. — Да тут и способностей особенных не потребовалось. Этот ваш Семён — дурак из дураков, сам на рожон полез, даже подталкивать не пришлось.

— Как всё вышло-то?

Теребя батистовый носовой платочек, Лидия, зашедшая к подруге, бросила на парня нетерпеливый взгляд. То ли из-за природной медлительности, то ли для пущего эффекта Борис тянул кота за хвост, обходя молчанием самое интересное.

— Ну, как… — Густые брови Бориса шевельнулись. — Ещё в августе он взял взаймы у моих ребяток денег, да так удачно взял, что лучше и не придумаешь. Это надо же было ему так вляпаться!

— Вовремя дефолт ему по башке шарахнул. — Альбина одобрительно погладила Бориса по плечу и подошла к серванту, за стеклом которого стоял парадный чайный сервиз для особо важных гостей. — Ничего не скажешь, счастливчик он редкостный.

— Когда у нас тут всё с ног на голову перевернулось, его в Москве не было, они с ребятами на Селигере ры-ыбку удили, — умильно протянул Борис. — Только рыбка-то золотая вышла. Это в первые два дня можно было доллары на марки махнуть и с кондачка проскочить, а потом же все обменки опомнились и лавочку прикрыли. Когда их сиятельство прибыли с отдыха, поезд уже ушёл и даже рельсы с собой забрал.

— Как он ещё с Селигера сумел вернуться?! — Альбина взяла чашки с блюдцами и осторожно переставила дорогой фарфор на стол. — Вон, наши соседи за стенкой, Стебаковы, Раиса с Владиславом, они как раз в это время в Турцию отправились, на солнышке погреться. Нет чтобы куда-нибудь поближе, в Подмосковье, так нет, дёрнул их чёрт так далеко забраться! Улететь-то они улетели, а как обратно выбраться — и не знают. Билеты-то на самолёт подорожали, а у них к концу отпуска денег — с гулькин нос. Они телеграфируют: так, мол, и так…

— Да бог с ними, с твоими Стебаковыми, — возмутилась Загорская. И что у Альбины за манера такая, перескакивать с важной темы чёрт знает на что? Тут у людей жизнь решается, а она… Лидия разочарованно покачала головой и глубоко вздохнула: вот ведь характер какой взбалмошный! Где-то такая умная, что прямо оторопь берёт, а где-то — чучело набитое. — Боря, ты не томи, говори, что и как оно дальше-то. — Положив локти на стол, Лидия наклонилась вперёд и внимательно вперилась в лицо Алькиного племянника.

— А что дальше? — Борис привычным жестом провёл указательным пальцем под своей тёмной виноградиной, и Загорская невольно поморщилась: надо же, мальчику всего каких-то там двадцать лет, а уже такое уродство. — Дальше всё было как по нотам: ребята потребовали отдать деньги, у Тополя их не оказалось. Тогда они дали две недели сроку, чтобы он продал папашкину квартирку и выплатил долг по расписке. Тополь поразмыслил хорошенько и решил, что скинуть папенькину хату — меньшее из двух зол.

— И как же ему удалось её продать… так скоро? — От нетерпения Загорская даже заёрзала на стуле.

— А какие проблемы? Сейчас это просто. Правильно я говорю, Боречка? — Альбина достала из серванта пачку салфеток с необыкновенно красивым цветочным узором.