– Почему вы сразу не сказали о том, что Кирилл компенсировал отказ от наркотиков пристрастием к азартным играм?

– Забыл? – предположил Владимир Викторович. – У каждого моего пациента слишком много особенностей, чтобы помнить их сразу все. Что-то всплывает в процессе разговора, как, например, сейчас.

– Кто-то из ваших пациентов страдает игроманией? Может быть, Кирилл играл с ними на деньги? – Вероятность того, что Руслан мог оказаться всего лишь посредником между Кириллом и его новой зависимостью, исключать не следовало.

– К сожалению, во-первых, я не в курсе всех подробностей жизни моих пациентов, – усмехнулся Владимир Викторович. – А во-вторых, дружить получается с очень немногими людьми. Это как с любовью, понимаете, – он посмотрел на меня и впервые широко и открыто улыбнулся. – Не всем встречается.

– Понимаю, – ответила я, отчего-то смутившись. – Владимир Викторович, – в очередной раз мой язык был глух к доводам разума, – а если поиграть в детективов, вы могли бы дать примерный психологический портрет предполагаемого убийцы?

Мужчина рассмеялся и замотал головой:

– К сожалению, в жизни все работает немного не так. Я, увы, специализируюсь совершенно по другой теме, – он развел руками. – И, насколько я понял, у вас самих пока тоже нет никаких подозрений?

– Скорее, их слишком много, – призналась я.

– Это одно и то же, – заключил он. – Когда нельзя составить портрет, основываясь на известных чертах, убирают те, которые точно не подойдут. Так сокращаются варианты, и картина постепенно проясняется.

Я посмотрела на него озадаченно, думать без блокнота и ручки под рукой было сложно. Он, конечно, был прав, но в эту минуту поймать внезапное озарение было практически невозможно. За соседним столиком шумно делилась впечатлениями мужская компания.

– А как вы думаете, – я все-таки решилась задать ему вопрос, который не давал мне покоя, – что должно случиться с человеком, чтобы он стал наркоманом или убийцей?

– Зачастую для этого не нужно ничего особенного, – пожал он плечами. – Многое, конечно, приходит из детства, но не все, что бы сейчас ни говорили. Мы забываем, что любой ребенок очень быстро становится отдельной личностью с собственным набором представлений о мире. Роль родителей в его формировании, безусловно, важная, но не единственная и очень часто не главная. Становление человека происходит неочевидными путями, мы можем наблюдать только за общими закономерностями, но далеко не за всеми. – Он грустно улыбнулся. – У нас у каждого найдутся знакомые, которые при всех данных и хорошем старте умудрились оказаться на дне. Не так ли?

– Полагаю, вы правы, – согласилась я.

Было что-то утешительное в том, чтобы думать о преступниках как о жертвах родительской холодности, невнимательности педагогов или других ужасных обстоятельств. Но жизнь была намного сложнее старых добрых стереотипов, и это пугало. В конечном итоге все сводилось к личной ответственности.

– Знаете, Татьяна, – сказал мне Владимир Викторович, прощаясь, – может быть, это поможет. У Кирилла было обостренное чувство справедливости.