– И даже не каждую неделю, – поспешил заверить его друг.

– А что бывает, когда игрок проигрывает, но продолжает играть? Где брать деньги на ставки?

– Мы сами так никогда не делали, – снова начал Михаил Васильевич. – Но традиция предписывает попросить в долг у игроков либо у раздающего.

– Вы никогда не проигрывали много? – не поверила я.

– Ну что вы, Танечка, – вновь заворковал заведующий кафедрой. – Конечно, проигрывали. По молодости вообще чего только не бывает! Но это как с алкоголем: не научился пить к сорока годам, лучше не продолжать. А нам уж, слава богу, Михаил Васильевич, седьмой десяток идет. Мы свою норму знаем.

– Кириллу везло, когда он играл с вами?

– Когда как, – признался Михаил Васильевич. – При мне он ни разу не брал в долг, если вы намекаете на это.

– Я тоже не помню такого, – присоединился его друг. – Но, как я и сказал, мы нечасто там бываем. Положа руку на сердце, Татьяна, большая удача, что вы нас застали, несмотря на то что в карты вам не повезло. Удача, вопреки расхожему мнению, вовсе не слепа. Вы так не думаете?

– Никогда не размышляла об этом, – призналась я.

– Вот и займитесь на досуге, – под конец разговора историк снова вернулся к своей язвительной манере.

Глава 23

На этот раз дорога до прокуратуры заняла больше времени, чем я рассчитывала. Я все еще раздумывала, как сильно мне стоит обидеться на Гарика, когда он позвонил с просьбой о встрече.

– Я и так к тебе еду.

– Подожди, – недовольно пробубнил он. – Давай поедим сначала, а то я сегодня весь день на ногах. Вечер тоже обещает быть интересным. Дуй на Чехова, я хочу нормальной еды и много!

– Еду, дорогой, – сказала я и взяла влево, съезжая с главной улицы, чтобы объехать пробку.

Если в больших городах заторы движения были по причине скопления машин в часы пик, то дороги Тарасова часто страдали от прорывов канализации. Старые коммуникации были не только болью городской администрации, но и уважительной причиной опозданий и сорванных сроков.

Улица Чехова выходила прямо к прокуратуре и была известна тем, что на ней находился ресторан «Городовой». Когда столовское меню не справлялось с поддержанием боевого духа блюстителей порядка, тогда на помощь приходила премия в конце месяца и маленькие гастрономические радости.

Кухня «Городового» славилась пирогами и кашами. Счастливцы, не проигравшие сбережения в покер, могли рассчитывать угоститься осетриной и сосьвинской селедкой. Это было единственное место в городе, где я совершенно сознательно заказывала чай. Тогда на стол ставился маленький электрический самовар, приносился заварочный чайник с росписью под хохлому или гжель. Внутрь сыпалась заварка, которую готовили местные умельцы, все это заливалось кипятком и благоухало так, что о кофе уже никто и не помышлял. А кулебяка на тарелке, призывно манящая румяным бочком, довершала благостную картину традиционного русского чаепития.

Я еще с улицы заметила Гарика. Он сидел возле окна и внимательно читал меню.

– Привет! Если ты меня угостишь, обещаю не слишком предаваться чревоугодию, – поспешила я заверить Гарика.

– Все карточные долги отбить не можешь? – Он сунул мне в руки меню. – Советую взыскать с твоего ухажера, его, кстати, выпустили.

– Ася говорила, но боюсь, пока очередь дойдет до меня, банк отберет у него последнее.