Мэй-Анна лежала в шезлонге, одетая в белый купальник «Каталина», который выглядел так, словно он растворится в воде, как сахар, стоит ей только погрузиться в бассейн. Впрочем, в Голливуде никто не купался в бассейнах, там было принято только лежать с ними рядом. Или, если напьешься пьяным, прыгать в бассейн одетым, пояснила Мэй-Анна, втирая в ноги крем от загара. Тогда мы с Виппи Берд впервые узнали, что на свете есть такая вещь – крем от загара. Откуда нам было это знать, ведь в Бьютте никто не сидел позади дома в купальном костюме.

– Может быть, лучше сделать им хитоны? – спросила я Виппи Берд.

– Все, что будет угодно Мэй-Анне, – это ее статуи.

– Можно попробовать все понемногу – как на показе мод, – сказала Мэй-Анна. – Вон той дамочке в центре мы сделаем костюм из твида. Эффа Коммандер, тебе не кажется, что она похожа на нашу школьную учительницу истории?

– Трудно сказать – у нее ведь нет головы, да и рук тоже, – ответила я.

– Ну, она стоит совсем как наша учительница.

Я некоторое время рассматривала статую, пытаясь уловить сходство, о котором она говорила.

– Эй, Мэй-Анна, – вмешалась Виппи Берд, – зачем ты покупаешь какие-то обломки, надо было брать целых людей.

– Им надо сделать белые хитоны, – сказала я, – чтобы все было в одном стиле. Скажи, а почему это ты решила все сделать белым?

– Это придумала не я, а дизайнеры братьев Уорнер по их указанию. И потом, не все здесь белое, например, вы.

Это она верно подметила.

Перед выездом из Бьютта мы с Виппи Берд долго ломали голову, какой подарок привезти Мэй-Анне. У нее было уже больше сотни фотографий Муна, а конфеты из кондитерской Геймера мы и так посылали ей каждый год на день рождения. Мэй-Анна просила привезти ей снега, и Мун даже собрал немного в банку, и этот снег превратился в грязную воду, но перед самым выездом Виппи Берд, как всегда, нашла верное решение.

Наш подарок мы вручили сразу после того, как закончилась «экскурсия» по ее дому. Он был аккуратно завернут в мешковину и перевязан шпагатом. Мэй-Анна стала тщательно развязывать каждый узелок, но потом не вытерпела и просто разорвала шпагат, вытащила подарок на свет и, увидев его, долго хохотала. Она держала в руках деревянную кружку, игравшую роль вывески в том баре, где они с Бастером когда-то сыграли свою «свадьбу».

– Ах, так это вывеска из «Коричневой кружки»! – удивленно воскликнула она. – Ну, это настоящий свадебный подарок! Как он у вас оказался?

– Мы его сперли, что же еще, – сказала Виппи Берд.

Мэй-Анна сняла в своей спальне одно из зеркал и повесила кружку на его место. Кружка была грязной, потому что ни мне, ни Виппи Берд не пришло в голову ее заранее почистить, и обрывки паутины пристали к белоснежным штанам Мэй-Анны. Это ее нисколько не обеспокоило, и мы принялись оживленно обсуждать, как интересно смотрится коричневый предмет в белизне ее дома. Деревянная кружка так и провисела на этом месте до конца ее дней.

Мэй-Анна протянула мне лосьон против загара, но я отрицательно покачала головой, потому что солнце мне никогда не вредило. «Эй, Мэй-Анна, а чем здесь вообще можно заняться?» – спросила я, и мы все рассмеялись.

А дело было в том, что сегодня был первый день, который мы провели вместе за всю неделю нашего пребывания у нее в гостях, и Мэй-Анна сводила нас пообедать в ресторан «Браун Дерби». Этот ресторан был выстроен в форме ковбойской шляпы, и цены в нем были сумасшедшие. Мэй-Анна сказала, что туда часто ходят приезжие из Небраски, которые принимают друг друга за кинозвезд. Наверное, так оно и было, потому что какой-то человек попросил у меня автограф, видимо, из-за того, что в тот момент на мне была одна из шляпок Мэй-Анны и вуаль, мешавшая поднести ложку ко рту, скрывала мое лицо.