— Отец…

Старикашка вскинул руку, обрывая Домара, приказал мне:

— Я, Сирк Саул, приказываю тебе, слуга, отвечать правду. Какие техники ты знаешь?

— Лезвие, Опора, Покров, Прикосновение Весны, Шесть Лепестков, Сошествие Ночи. — помолчав, я добавил. — Умножение техник.

Если уж я могу лгать, то даже всех моих лечебных техник Саул не получит. Длань Возрождения останется тайной. Если хотят, чтобы я приносил им пользу, пусть дают мне техники.

Старикашка Сирк на этот раз бороду дёрнул:

— Что за безумие? Воин десятой звезды, что знает всего три стоящие техники и при этом обладает Умножением? Всё верно?

— Да, господин.

Я поклонился, но не для того, чтобы показать уважение, а чтобы скрыть нахлынувший страх. Дарсов придурок! Лгать могу только я. Что если Сирк повторит свой вопрос маме или Лейле? Что если Зотар, которому я обещал переход через границу Поясов и свободу, решит выслужиться перед нежданными хозяевами? Достаточно одного его слова, и всё рухнет. Уж он-то точно знает, что я владел многими боевыми техниками и, кажется, даже сам видел, как я использовал Шаги на рынке.

Но Зотар молчал, и я выпрямился, снова встречаясь глазами со старикашкой Сирком. К нему как раз склонился Домар:

— Отец, скорее всего его только приняли в слуги. Обычный набор, с которого и начинают учить Воинов. А Умножение небось купил, когда решил сбежать во Второй. Так, слуга?

— Так, господин.

— Хорошо. — старикашка Сирк кивнул в подтверждение своих слов. — Пусть ты ничего не знаешь, но Саул щедры. Научим. Выдадим те же техники, что и всем нанятым стражникам. Срок три месяца. Через три месяца отправишься в леса с нашим отрядом.

— Отец, нет!

— Это ещё почему?

— Мне не нужен риск, не с… не с этими.

— Нечего было обещать.

— Отец.

Сирк и Домар уставились друг на друга. Мне в леса хотелось. Родные, привычные, обещающие свободу. Но я не мог. И поэтому опять влез в разговор, хотя явно нужно было молчать:

— Уважаемый господин, я не могу.

Старикашка даже не повернул ко мне головы:

— Вздор.

— Прошлый господин заставил меня заключить контракт. Я не могу использовать боевые техники и оружие.

— Он же умер.

— Это контракт на меня, господин.

— Что?

Теперь на меня глядел и Сирк и Домар. Домар даже хохотнул:

— Кажется, ты чем-то разгневал Небо, слуга. Или же теперь оно глядит на меня.

Старикашка Сирк зашипел:

— Небу нет до нас дела. Оно смотрит только на Барериса.

— Отец, всё изменится, поверь.

Но старикашка Сирк отмахнулся от его слов, ткнул в меня рукой:

— Твой контракт особый, ты можешь солгать сейчас, но стоит мне спросить прямо…

— Господин, я не лгу. Я не могу сражаться.

— Нахлебник. И сам и его семейка. — Сирк повернулся к Домару. — А ты решил, что наша семья должна год их кормить и давать кров?

Всё что я позволил себе: на миг сжать зубы. До хруста. Благодетели. Но срок, который отличался от срока контракта, я запомнил, и голос мой звучал спокойно:

— У прошлого господина я занимался тем, что заживлял раны стражников.

— И он дал тебе всего три техники?

— Это лекарь… Господин, я только начал учёбу. Но… Моя мама и старшая сестра понимают в травах. Дядя и брат…

Я снова сбился. Говорить о том, что они охотники — безумство. За стенами города Второй пояс, а они Закалки. В голове заметались мысли.