Я невольно оглянулся, бросил взгляд на вход, где стражники уже сгребли кости Зверей и людей, освобождая себе место. Думейн тоже взглянул туда и вздохнул:

— Кто знает, как они погибли? Уж кого-кого, а тебя сожрут первым, ты даже не почуешь намерений Зверя. Не хватало мне ещё гнева господина на голову.

Я скривился, но послушно развернулся, повинуясь жесту Думейна. Вот же дарсово невезение! Мне и осталось-то всего пять-шесть Клинков, но наглости провернуть это при моей неспящей охране и буквально у них на глазах у меня пока не набралось. Нужно подождать, когда они сами заснут.

Думейн, тоже оставшийся только в халате, подхватил с камня свою дубину-цзянь и принялся отрабатывать удары, словно сил у него ещё хватит вычерпать реку. Но должен признать, смотрелась его тренировка завораживающе.

Когда-то в Миражном я пытался объединить известные мне Формы, чтобы плавно переходить от одной Формы к другой. Вот и тренировка Думейна выглядела очень похоже, но гораздо красивее. Так, словно ему известны сотни Форм и в каждой он задерживается не более чем на миг, сплетая из них новую. Не неподвижную, а живую, словно текущий поток воды на камнях, когда одна и та же вода принимает сотни форм и обличий.

Мне так понравилось зрелище, что я позабыл и том, что мне остаётся два шага до освобождения и о том, что можно было бы заняться и своими техниками или медитацией.

Опомнился, только когда недалеко раздался знакомый голос Кирта:

— Брат Пинь, ты скоро будешь менять людей на страже господина?

Тот недовольно ответил:

— И что, если да?

— Тогда я уже прикажу начать готовить, чтобы твои люди успели поесть перед заменой.

Пинь хмыкнул, голос его смягчился:

— Да, было бы неплохо.

Я даже огляделся, не доверяя тому, что услышал. Но похоже, Думейн и впрямь заворожил меня, а уж выносливости ему, Воину, было не занимать. От первой палочки Пиня остался только пепел, даже вторая уже изрядно уменьшилась в высоте. Выходит, прошло уже больше двенадцати тысяч вдохов.

Хватит глазеть на чужие тренировки, нужно и впрямь заняться собой. Но сначала я оглянулся на Кирта. Ходит по пещере как ни в чём не бывало. Я так хорош? Или я так плох, и он уже давно справился с освободившимся стихийным ядом и даже не подал вида?

Не знаю. Но мне уже без разницы. Надеюсь, хоть после еды большая часть стражников ляжет спать. Может, их так зелья взбодрили? Я приносил в казармы и такие, бодрящие алхимические составы. Но уж теперь-то они должны закончить своё действие, даже если приняли их только перед входом в пещеру. Недаром же я тут и там вижу зевающих стражников?

Думейн, который тоже закончил тренировку, пока я глазел по сторонам, поднялся на ноги и предложил:

— Давайте ваши миски, возьму на всех троих.

И я, и второй охранник, что сидел рядом, из тех, кто носил на груди символ меча, молча согласились. Там и так возле котла собралась большая часть отряда, к чему толпиться?

Я обновил затычки в нос, но, когда вернулся Думейн, понял, что похоже сделал это зря. Умом я понимал, что горячая каша должна пахнуть восхитительно и быть такой же на языке. Но дарсово зелье, похоже, стирало не только запахи, но и вкусы.

Бывали в моей жизни времена, когда я с жадностью ел варёную тыкву или грыз каменной твёрдости и рыжий от старости билтонг, но они давно позади. Да и не так уж я и голоден, раз сумел впихнуть в себя всего две ложки. Похоже, придётся ждать, когда закончится действие зелья, потому как, даже вытащив мох из носа, я ничего не смог ощутить.

Интересно. Я недоверчиво оглядел кусочки мха. О таком действии на нос обычного ватажного зелья от запаха я не знал. Или же рецепт старика Фимрама сильно отличается от привычного мне? Вроде внешний вид точно такой же…

— Эй, брат, чего замолчал? Сначала дожуй, потом спать ляжешь.