— Эй, брат, чего замолчал? Сначала дожуй, потом спать ляжешь. Эй, сейчас в кашу нырнёшь!

Я оглянулся, Думейн склонился над вторым охранником, который будто уснул с миской, прижался спиной к широкой сдвоенной каменной сосульке, устроил кашу на коленях, а сам клевал-клевал носом, да так и сдался, опустив подбородок на грудь. Но едва Думейн пихнул его в плечо, как стражник молчком завалился набок, а дымящаяся каша потекла по камню пещеры.

Думейн с криком подхватился с колен:

— Эй! — опомнившись, схватил свою дубину-цзянь и бросился прочь, к центру пещеры, где и сидела большая часть народу. — Брат Кирт, брат Кирт, тут брату…

И замолчал, даже замер на месте. И было от чего. Проще оказалось выхватить взглядом тех, кто оставался на ногах, чем тех, кто тоже заснул там же, где и сидел. Что сидел… На моих глазах начали падать даже те стражники, что стояли на страже вокруг Аймара.

Думейн захрипел:

— Как так? Как так?

Раздался громкий, недовольный голос:

— И мне интересно, Кирт, какого гарха происходит? Ты решил ослушаться меня? Снова показываешь норов? Хорошо, я сам!

Мелькнуло, вспыхнуло. Всё произошло так быстро, что я не успел ничего понять. Увидел лишь результат.

Думейн так и замер на половине шага, оборачиваясь, вскидывая свою палицу-цзянь. Из его груди торчало лезвие меча, который вбил ему в спину один из стражников.

Знакомый мне стражник. Тот самый, над которым было так мало контрактов и так много Указов. Тот самый стражник, что отвратительно ухмылялся, глядя на Закалок, готовящихся к смерти.

Вспыхнуло ещё раз. На этот раз я увидел, как чужой клинок озарился голубым, затем исчез, и Думейн рухнул как подкошенный. Его контракты истаивали на глазах.

Убийца же вытер меч о предплечье и огляделся, спокойным голосом сообщив:

— Сам, всё сам. Может и вы здесь лишние?

Кое-кто схватился за оружие, кое-кто пятился. Я видел сейчас сплошь знакомые лица. Будь на оставшихся на ногах стражниках броня, то она была бы украшена оттиском щита. Убийца тем временем вернул меч в ножны и насмешливо поинтересовался:

— Осмелитесь поднять на меня руку?

Опомнившись, я юркнул за тот самый каменный выступ двойную сосульку, у основания которого мы устраивались поесть каши. Теперь я глядел на происходящее в узкую щель и стражника-убийцу видел сзади. Он как раз потянулся рукой к лицу и словно огладил себя. Знакомый жест. Так оглаживал свою бороду Сирк или… старик Фимрам. Да нет, не может быть…

Я даже зажмурился на миг. Я же видел этого стражника раньше. Он довольно молод, крепок. Я даже сейчас, со спины вижу, как широки его плечи. Да и контракты старика Фимрама, его множество Указов я не сумел бы спутать ни с чем. Как и Сирка, пусть я видел его лишь два раза. Нет, это не они.

Убийца тем временем опустил руку, в которой было что-то зажато и рявкнул:

— Склонились!

Стражники, как один рухнули на колено, даже те, что так и стояли всё это время у входа в пещеру. Я видел, как тут и там вспыхивали над ними символы в контрактах и тут же угасали успокаиваясь. Тут и там слышалось:

— Господин. Господин. Господин.

Я сжался за своим камнем. Выходит, это Домар? Зачем он здесь?

Взгляд мой упал на лежащих ничком стражников, скользнул дальше на оставшегося без охраны Аймара. Который по-прежнему безмятежно сидел с закрытыми глазами под сияющим Сердцем, в центре формации, что надёжно оградила его от звуков пещеры.

Я понял.

Домар пришёл сюда, чтобы вмешаться в возвышение дяди. Но зачем? Его стихия земля… И что он сделал со стражниками? Хотя… почему он? Это сделал верный Кирт.