Сейчас же на моих глазах на нескольких усыплённых мной стражниках выцветали, чернели контракты, видимо завязанные на Симара, с его смертью они разрушались, делая их и впрямь свободными. Хотя, что им от этой свободы, если я уже решил оставить их в пещере?

Разрушались…

Вспомнив о Призраке, я бросился к нему, вернее поковылял, сжимая рукой рану на ноге. Нашёл его ползущим или скорее стелющимся дымом над каменным полом к ближайшему стражнику. Намерения его я понимал, да и каких-либо сильных сожалений о тех, что уже погибли сегодня по моей вине, совсем не испытывал. Оставим в стороне Небо. Я лишь использовал все свои возможности, чтобы выжить. Тогда было сражение, где некогда было размышлять и мучиться в сомнениях. Сейчас — иное.

— Остановись. Запрещаю.

Призрак замер, повернул ко мне туманную маску лица. Снова на ней мелькали десятки разных лиц, сменяя друг друга словно блики на стенах пещеры. Тяжёлые раны не лучшим образом отразились на Призраке.

Несколько мгновений я копался в кисете, а затем высыпал перед Призраком десяток ядер и монет духовной яшмы.

— Бери.

Плеть даже не чёрного, а серого дыма, которую раньше можно было считать рукой Призрака, тут же накрыла предложенное. Надеюсь, этого хватит. Я же занялся собой и своими ранами. Не только остановил кровь, но и трижды использовал Длань Возрождения, проверил тело на яд, ничего не нашёл, но на всякий случай использовал Очищающий Рассвет, а затем принялся обходить пещеру в поисках Зотара. Ведь ещё оставалась надежда, что стражники не успели его убить, увлечённые, происходящим под Сердцем Стихии, убийством Симаром своего дяди.

Надежда оказалась обоснованной. Шагая вдоль ряда лежащих стражников, сейчас, без доспехов, так похожих друг на друга, я нашёл Зотара. Живого. Если судить по убитым и трём живым справа от него, то до него лишь немного не дошла очередь. Впору поблагодарить Симара за его нетерпение воспользоваться плодами обмана.

Я сел рядом с Зотаром и попытался вспомнить всё, что старик Фимрам давал мне читать о ядах. Впрочем, память редко подводила меня, беда в том, что на самом деле не так уж много там было знаний о таких вещах. Если подумать, то это должен быть очень необычный яд. Многие стражники, тот же Пинь, обладали немалым Возвышением, но не сумели ничего ощутить. Да и уснули они очень и очень быстро, незаметно и почти в один момент. Словно не имело разницы, сколько ложек съел стражник, или как хорошо его тело сопротивлялось ядам.

А ведь существовали же люди, которые могли даже есть сырые растения, не заботясь о поисках алхимика, что превратит их в неопасные зелья. Тот же здоровяк Мир, оставшийся в Гряде.

Так что я не особо надеялся на успех, осмотрев шею и глаза Зотара. Действительно, ни в цвете жил, ни в оттенке белков я не нашёл никаких странностей. У меня осталось два пути. Первый — большой набор противоядий, который я купил ещё в Гряде и так и не использовал ни разу. Второй — техника старика Фимрама, которую я только что применял к себе.

И доверия у меня больше ко второму пути. Я всё же не настолько хорош в алхимии и лекарском деле, чтобы из сотни пузырьков выбрать то, что нужно именно сейчас. Да и сомнительно, что в Гряде и вообще в Первом поясе знали об отраве, которую использовал Симар.

Конечно, оставались сомнения, что Симар сказал правду. Если это действительно яд, то к чему было приказывать убить спящих? Достаточно выкинуть их за пределы пещеры, отнести в ту, большую, где обитала на потолке огромная тварь и дело было бы решено. Даже убить их можно было бы именно там, зачем заливать кровью эту пещеру? Ведь пойди всё так, как хотел Симар и верным ему стражникам пришлось бы ждать здесь ещё недели, пока бы он поглотил Сердце Стихии.